Восстание

Платон Михайлович отворил дверь и в маленьком номере с горящей на столе лампой увидел высокого статного офицера в форме артиллерийских войск.

«Не ошибся ли я? Тринадцатый ли это номер?» — подумал Платон Михайлович, совсем не ожидавший встретить на явке офицера, и остановился в нерешительности.

— Прошу вас, проходите, — сказал офицер, выжидательно глядя на Новоселова.

Платон Михайлович вошел в номер и плотно прикрыл за собой дверь.

— Сюда ли я попал?.. Я по поручению Иннокентия Адриановича, — сказал он, называя пароль. — Я относительно квартиры. Вы интересовались квартирой?

— Ах, от Иннокентия Адриановича, — сказал офицер. — Как же, как же, знаю… Он здоров?

— Присаживайтесь. — Офицер подвинул к столу кресло и сказал тише. — Вы где остановились?

— Я прямо с вокзала.

— Очень хорошо, — сказал офицер. — Сейчас пойдем. Минутку здесь посидите, а я вниз спущусь — номер сдам… Больше он нам не нужен, я только вас в нем ожидал.

Офицер вышел из номера. В коридоре раздался звон шпор и стих.

«Даже мандата не спросил… Наверное, назначен только для встречи… Куда теперь он поведет меня?» — думал Платон Михайлович и, подвинув к себе лежащую на столе книгу, стал рассеянно перелистывать пожелтевшие страницы. Так прошло несколько минут. Потом в коридоре снова послышались шаги, звон шпор, и дверь растворилась.

— Все в порядке, — сказал офицер, входя в номер, и стал снимать с вешалки шинель. — Пойдемте…

— Хорошо, — сказал Платон Михайлович.

Они вышли в коридор и спустились по лестнице.

— Если меня кто-нибудь спрашивать станет, — сказал офицер швейцару, — объясните, что отбыл по месту службы в город Ново-Николаевск.

— Слушаюсь, — сказал швейцар и растворил перед Платоном Михайловичем дверь. И опять Платон Михайлович подметил в лице швейцара едва уловимую дружескую улыбку.

На небе уже загорелись звезды. Из ресторана доносились звуки оркестра, играющего снова входящую в моду довоенную «Ойру». Вокруг уличных фонарей, предвещая мороз, колыхалось синее сияние. Снег подмерзал и звонко скрипел под ногами.

Офицер и Новоселов шли молча.

«Это они хорошо организовали, — думал Платон Михайлович. — Встреча в гостинице, номер сдан, и никаких следов не осталось…»

Офицер провел Новоселова по каким-то темным улицам и переулкам к небольшому дому за глухим забором и, толкнув не замеченную Платоном Михайловичем калитку, сказал:

Платон Михайлович вошел в калитку и очутился в темном дворе с многочисленными надворными постройками — не то конюшнями, не то хлевами для коров, не то дровяными сараями.

— Сюда, за мной ступайте, — говорил офицер. — Темень-то здесь какая… Дайте руку…

Они подошли к черному крыльцу дома, стоящего в глубине двора. Ставни были закрыты, и дом казался тоже большим бревенчатым сараем.