Восстание

У нас времени немного. А ну, как хватятся да верхами учебников пошлют? Сейчас они все на ногах. Дежурный офицер, небось, в контрразведку уже сообщил. Бунт «наполеонов», а тут еще побег…

— Все это тощий понаделал. Как его… — сказал Никита, вспомнив искаженное лицо тощего солдата, и отер ладонью мокрое от снега лицо.

— Димитрий, — сказал Лукин. — Димитрий Поляков, с Дальнего Востока. Интервенты у него жену повесили… Письмо он получил…

— Зачем он кричал? Разве криком поможешь? — сказал Никита. — Теперь других подвел и себя погубил ни за грош…

— Он себя не помнил… От такого горя все позабудешь… — Лукин схватил рукав Никитиной шинели и проговорил голосом взволнованным и, как показалось Нестерову, даже растроганным. — А молодец ты, Федотов, недаром я тебя сразу приметил. Теперь, раз мы ушли, никто из ребят за этого попа отвечать не будет… Если мы ушли, значит, мы и зачинщики, значит, на нас вся их злоба, вся кара падет, а о других забудут…

— О Димитрии не забудут. Поп его узнает, — сказал Никита.

— Не сразу же узнает — мы ему успели усы сбрить и шинель сменили…

Никита слушал Лукина и беспокойно вглядывался в снежную завесу. Так хорошо начавшийся побег теперь все сильнее тревожил его.

«Что делать дальше? Как пройти по городу с белоногим Лукиным? Где взять для него шаровары? — думал он. — Город стороной не обойдешь, пошлют погоню — поймают».

— Проклятые штаны, — проворчал Лукин. — Сунься-ка без них, на первом же углу какой-нибудь офицер остановит…

— Да, — сказал Никита. — Этот Ланский не так уж глуп.

— Сволочь он, этот Ланский…

Они подошли к кирпичным сараям, когда стало уже совсем темно.

Это были низкие забранные тесом навесы, стоящие на сваях. Кой-где в стенах доски были оторваны и зияли черные провалы. Видимо, сараи были полуразрушены и давно пустовали.

— Дальше идти нельзя, дальше — город, — сказал Никита.

Лукин отряхнул с шинели снег и шагнул в сарай. Никита вошел вслед за ним.

Они очутились в кромешной темноте и шли наощупь. Даже белых штанов идущего впереди Лукина Никите не было видно.

Под ногами шуршали осколки битого кирпича.

— Хоть глаз коли, ничего не разглядишь, — сказал Лукин. — Битый кирпич, какие-то кучи…

— Да, — сказал Никита.

— Садись, передохнем, — сказал Лукин, и Никита услышал шорох. Очевидно, Лукин примостился на какой-нибудь куче мусора.

Никита остановился, поглядывая на мутное пятно двери и прислушиваясь.

Некоторое время оба молчали. Потом Лукин спросил:

— Федотов, а ты город знаешь?

— Знаю, здесь учился, — ответил Никита.

— Вот это хорошо. Одному тебе идти придется. Ты по всем правилам одет, кто тебя задержит, только знай козыряй как следует. — Лукин помолчал и прибавил: — А я тебе адресок дам, ты прямо по нему и иди.