Запретные воспоминания

 – Я с бетоном разберусь, раз вы сами не в состоянии. Спасибо, как говорится, за сигнал. Но вот то, что вы не в состоянии, меня удивляет до невозможности. А я не люблю удивляться, вы же знаете.

– Знаю, – поник головой Тихомиров.

В дверном проеме появилась пришедшая на встречу Инна Полянская, создав легкое облако мехов, духов, мороза и туманов. Помахала рукой.

– А знаете, так идите работайте, ради всего святого. Ко мне вон люди пришли.

Тихомиров наконец тоже заметил Инну, слегка перекосился, выражая неудовольствие, из чего Радецкий сделал вывод, что журналистку его заместитель по хозяйственным вопросам знал и ничего хорошего от ее визита не ждал. Интересно, почему бы это. Впрочем, попрощавшись, Тихомиров поспешил ретироваться, кивнув Полянской в знак приветствия и прощания одновременно. Она в ответ тоже слегка качнула головой, что можно было расценить и как «добрый вечер», и как «сто лет тебя не видеть».

– Еще раз здравствуйте, Владимир Николаевич, – сказала она, входя в кабинет.

Радецкий, как истинный джентльмен, поднялся к ней навстречу, пожал узкую руку, украшенную крупными, очень стильными серебряными перстнями.

– Добрый вечер, Инна Сергеевна, присаживайтесь. Чай, кофе?

– Минеральной воды без газа, если можно.

– Да, конечно.

Он достал из небольшого шкафчика, в котором хранилась посуда, сахар, конфеты и коробка печенья, бутылочку воды, стакан, поставил перед журналисткой, подумав, сварил себе кофе, сложно сказать, какую чашку за день. Обычно он их считал, поскольку был уверен, что разумная забота о здоровье в его возрасте уже не блажь, а норма, но сегодня сбился со счета. Проклятый понедельник.

– Слушаю вас, – сказал он, возвращаясь на свое место и делая маленький глоток, чтобы небольшой порции в чашке хватило если не на весь рассказ, то хотя бы на большую его часть. – Итак, что вам удалось узнать?

Не заставляя себя ждать, Полянская начала рассказывать.

В конце девяностых годов, в те времена, когда в стране творилась разруха и бандитский беспредел, воинские части жили не просто бедно, а в прямом смысле слова голодно. Чтобы выжить, продавали все, что плохо лежало, да и все, что лежало хорошо, продавали тоже. Потому что иначе военным и их семьям было просто не выжить.

Архивные документы хранили пуды информации о незаконной торговле списанной боевой техникой. В прессе того времени, свободной и безбашенной, можно было найти описание схем по продаже отправленных на «пенсию», но вполне себе работоспособных танков, пушек, вертолетов и военных кораблей, в том числе даже авианосцев, с которых не было снято секретное оборудование.

В 2000 году небольшой скандал, впрочем довольно быстро замятый, прокатился и по их области.