Суббота Воскресенского

Как только они вошли в Итальянский дворик, и Женька увидела огромного совершенного Давида – так сразу и застыла.

– Боже мой, – только и смогла выговорить она.

Потом были картины, бюсты, сокровища Египта. Но Давида ничто не могло переплюнуть. Даже слова Дана о том, что это копия, не испортили впечатления. Попробуйте сделать такую копию!

Весь ужас похода в музей состоял в том, что они целовались. Прятались за стенд, где их никто не видел, и, не смущаясь камер, целовались.

Тогда Женя впервые подумала, что они прощаются. Но потом подумала, что это глупости и что надо перестать думать. Иногда думать вредно.

Целоваться за стендами было почти так же классно, как и под лиственницами.

Главное, потом выйти из укрытия с умным видом и многозначительно сказать:

– Какой интересный художник.

А в ответ получить шепот:

– У тебя помада размазалась. Повернись, я сейчас сотру.

Поверила, повернулась, и да… он стер. Губами.

– Это музей, – шипела Женька.

– Ай-ай-ай, как неподобающе ты себя ведешь в музее, – выговаривал Дан.

– На нас уже смотрительница косится!

– Конечно, еще раз так ко мне прижмешься – вообще выгонит. А перед этим спросит: «Девушка, вы зачем сюда пришли?»

– Я Моне пришла смотреть! – решила произвести впечатление Женька.

– Его тут нет, он в другом здании, – невозмутимо ответил Дан. – Зато здесь есть Боттичелли.

И они пошли искать Боттичелли. Две крохотные картины. Если не знаешь об их существовании – ни за что не найдешь.

– Здесь еще есть отличный Каналетто.

Кто такой Каналетто, Женька не знала, но вида не подала, лишь уточнила:

– Такой же крохотный?

– Ну что ты. Каналетто здесь огромный.

Вот как можно с этим типом ходить по серьезным музеям?

На обратном пути Женька снова замерла перед Давидом.

– Я начинаю ревновать.

– А ты еще не начал?

Ужинали они в ресторанчике и дружно решили забыть о здоровом питании на один вечер.

Заказали спагетти с морепродуктами в сливочном соусе и нежнейший тирамису под кофе.

– Завтра придется постараться на пробежке, – пробормотала Женька, наматывая длинные макароны на вилку.

И постараться при разговоре с Людмилой Борисовной.

А разговор предстоял непростой. Женя очень волновалась и в понедельник ехала на каток, не зная, чем все в итоге закончится. Она не хотела оставлять тренерскую деятельность, не хотела бросать детей, но и не попробовать не могла.

– Людмила Борисовна, скажите, можно взять отпуск за свой счет на три месяца? – спросила Женя тренера в перерыве между занятиями, когда они сидели в маленькой комнате, служащей одновременно кабинетом и раздевалкой.

– Ты заболела? – реакция Людмилы Борисовны была мгновенной.

– Нет, – ответила Женя.