Восхождение Примарха 6 (СИ)

Эффект был потрясающим. Из бабулиного панциря повалил такой густой дым, словно что-то на самом деле горело.

Я даже увидел, как моя прародительница на несколько мгновений поддалась панике. Но вновь пришлось поразиться её выдержке, потому что, сообразив, что происходит, она без раздумий взяла и срезала с себя прожигаемую часть панциря.

При этом она не то что не вскрикнула, а даже не вздрогнула, хотя я прекрасно видел, что вместе с защитой она срезала и часть собственного мяса.

— Считай, что ты уже труп, — процитировал я её же, спускаясь перед ней на поверхность. — Пусть я мал, зато быстро учусь.

Мне показалось, что бабуля смотрела на меня с нескрываемой гордостью.

— Ну а раз так, — сказала она на это, превращаясь вновь в сногсшибательную женщину, затянутую в латекс. — Значит, пришло время и поговорить.

— Поговорить? — моя бабуля, оказывается, не лишена чувства юмора. Поговорить она желает, ну-ну. А вот лично у меня даже сейчас в памяти складываются этажи родового небоскрёба один за другим. — О чём мне говорить с человеком, который уничтожил мою семью?

— Ну вот, — словно бы расстроилась бабушка, — а производил впечатление адекватного человека. Впрочем, возможно, я сама виновата.

С этими словами она сделала знак в воздухе, и под её рукой появилось некое подобие портала. Но не он сам, я это видел чётко. Скорее, окно с проницаемостью в одну сторону.

И там, за ним, я увидел своего отца. Нацепив огромные окуляры, чтобы видеть микроскопические частицы, он склонился над лабораторным столом и что-то разглядывал, правой рукой делая пометки на компьютере. Недалеко от него стояла ассистентка, готовая выполнить любое приказание.

Моих новых способностей с лихвой хватило, чтобы определить: всё это не только правда, но и происходит именно в эти мгновения.

— Ну а мама твоя, вон, — бабушка развернулась и показала на свою спутницу, которая о чём-то увлечённо болтала с Магнусом и, кажется, флиртовала. — Как всегда, ест вредную еду и сводит с ума мужчин. Что касается остального, небоскрёб ваш давно восстановили, тех, кто выжил, вылечили. Ты скоро поймёшь, что это был, скорее, акт милосердия.

— Ничего себе милосердие, — фыркнул я.

Всё это несколько притупило моё внимание, поэтому я не заметил, как Штопор обошёл сдерживающие его факторы и выскочил на землю передо мной, выдав обычное:

Он грозно поднял передние лапы и выпятил глаза.

И пошёл, ощетинившись, на бабулю.

— Я тебя титяс победю!

— Ути, солнышко какое, — умилилась родственница и присела на корточки, чтобы лучше разглядеть моего фамильяра. — Это ты меня прабабкой уже сделал, что ли? — она мельком взглянула на меня, а затем снова посмотрела на Штопора. — Ты такой хорошенький, такой маленький.