Восхождение королей

Дэмиен задался вопросом, чувствовал ли Регент ту же яростную решительность, какую чувствовал он сам. Он задался вопросом, как мог Регент быть так уверен, что может творить столько жестокости снова и снова без всяких последствий.

Дэмиен услышал приближающиеся шаги и позволил им настигнуть себя. Он хотел сказать Лорену: «Я всегда думал, что знал это ощущение от сражения с твоим дядей. Но я не знал. До сегодняшнего дня он сражался не со мной.» Дэмиен повернулся, чтобы сказать это.

Это был не Лорен. Это был Никандрос.

— Кто бы это ни сделал, он хотел, чтобы я обвинил Македона и лишился поддержки севера.

— Ты не думаешь, что это сделал Кастор.

— Как и ты, — ответил Дэмиен.

— Две сотни всадников не могут несколько дней скакать по открытой территории никем не замеченные, — сказал Никандрос. — Если они смогли это сделать, не подняв наших разведчиков или наших союзников, то откуда же они пришли?

Дэмиен не в первый раз видел нападение, инсценированное как Акиэлосское. То же случилось во дворце, когда наемники пришли за Лореном с Акиэлосскими кинжалами. Дэмиен превосходно помнил происхождение тех кинжалов. Он ответил:

Внутренняя тренировочная площадка в Марласе была длинным залом со стенами, обитыми деревянными панелями, и зловеще напоминала тренировочный зал в Арле своим усыпанным древесными опилками полом и мощным деревянным крестом в конце. Ночью она подсвечивалась факелами, которые бросали отблески пламени на стены, по периметру которых стояли скамьи и которые были увешаны оружием: кинжалами в ножнах и без них, перекрещенными пиками и мечами.

Дэмиен отпустил солдат, камердинеров и рабов. Затем он снял со стены самый тяжелый меч. Ему понравился его вес, когда он поднял его и, собрав тело, начал работать с ним, снова и снова.

Дэмиен был не в настроении, чтобы слушать споры или с кем-либо разговаривать. Он пришел в единственное место, где он мог дать физический выход тому, что чувствовал.

Пот впитался в белый хлопок. Дэмиен разделся до талии и использовал ткань, чтобы вытереть лицо и шею. Затем отбросил ее в сторону.

Было приятно делать мощные выпады. Чувствовать напряжение в каждой мышце, собрать все тело для единой работы. Ему нужно было чувствовать устойчивость и уверенность среди этих мерзких тактик, этих обманов, этих людей, которые сражались словом, тенью и предательством.

Он сражался до тех пор, пока от него не осталось лишь его тело: горящая плоть, клокочущая кровь, липкие струи пота; до тех пор, пока все не сконцентрировалось в единственной точке, в мощи тяжелой стали, которая могла принести смерть. В то мгновение, когда он приостановился — замер — его окружала лишь тишина и собственное дыхание. Он повернулся.

Лорен стоял в дверном проеме, наблюдая за ним.