Восхождение язычника 4

— Спасибо за то, что назвал своим родичем, а с ним бы и я сам справился, — все так же тихо проговорил Говша и обнял меня.

Да уж, в ответ я обнял его. Ведь у старика не осталось ни родственников, ни детей, никого, а я его, значит, сейчас родичем признал перед людьми. Соврал, конечно, этому норманну, но плевать, Говша свой, да еще и человек хороший. Такого можно и родичем признать.

— Если ты им сам стал, чего уж тут, — так же тихо ответил я ему.

Говша отвернулся и убрал выступившую слезу, видать, соринка в глаз попала.

— А ты молодец, здорово спровадил Магнуса Однорукого, — ко мне подошел здоровый и толстый дан и протянул ладонь. — Бендт толстяк.

— Яромир — мирный торговец, — проговорил я, ответив ему на рукопожатие.

— Ха-ха, мирный, — рассмеялся во всю мощь Бендт, — и сразу Магнуса на Хольмганг позвал, были бы все такие мирные, — с усмешкой закончил Бендт.

Я лишь пожал плечами.

— Ты это, Яромир, осторожней будь, Магнус далеко не добряк, да и род у него сильный.

Кивнув норманну, я поинтересовался:

— С чего же ты, Бендт, решил меня предупредить?

— Хм, у Магнуса друзей хватает, но и врагов тоже, — с улыбкой проговорил он. — А давай сегодня выпьем доброго пива за новое знакомство и дружбу, — открыто предложил он.

— С хорошим человеком отчего ж не выпить-то, — согласился я.

— Вот и славно, вот и договорились, а то я только вчера прибыл, хороших друзей своих пока не встречал, а к плохим сам идти не хочу, — рассмеялся толстяк, держась за бока.

Я кивнул, и мы договорились, где встретимся вечером. Забавный малый, да и весьма харизматичный, подумал я, глядя на удаляющуюся спину Бендта. К тому же мне не помешает и свои знакомства и связи заводить, а то в последнее время я только врагов наживаю.

Закончив торговлю, я вечером встретился с Бендтом, и мы неплохо посидели, он мне многое рассказал о делах его родины.

О том, что Харальд Синезубый и его сын, Свен Вислобородый, приняли христианство пару лет назад. История крещения Харальда вообще вызвала улыбку, так до этого христианских проповедников гоняли по всей Скандинавии. Однако у Харальда спина болела, так те самые проповедники ее вылечили. Натирая медвежьим жиром и прогревая. Харальд посчитал исцеление спины за чудо и уверовал.

Вот только у меня в голове от имен, которые он произносил, полная мешанина произошла.

— А ты сам сейчас откуда прибыл сюда? — поинтересовался я, делая большой глоток кисловатого пива.

— Из страны полночного солнца[2], — со смешком ответил Бендт, — там только одна война закончилась, как новая разгорается.

— Это ты о чем? — с любопытством спросил я.

— Так война между сыновьями Эриком Кровавой Секирой и Хаконом Добрым закончилась.