Восхождение язычника 4

Глядя на сияющие глаза матери, я почувствовал себя не в своей тарелке, надо было бы хоть какие гостинцы им привезти.

Меня посадили за накрытый стол и начали расспрашивать прожитье-бытье, в том числе и как у Варны дела. Я провел чудесные три дня в отчем доме, даже кислая рожа Нежданы не портила мне настроения, и я с удовольствием поигрался со своим братишкой.

Лана тоже навестил, который все так же продолжал работать с отцом в кузнице. Было приятно поговорить со старым товарищем и вспомнить прошедшее время.

По возвращении в Устку заприметил, что все мои бойцы уже вернулись на корабли, а рядом с ними отирается большая толпа желающих пойти ко мне на службу, несмотря на потери, которые уже были среди моих людей.

Отобрав из желающих тридцать человек — таким образом общее количество моих бойцов увеличилось, и их стало ровно сто сорок человек, — я разбил их на две команды, на «Ястребе» так и оставил заглавного своего брата Могуту. Отчалив от Устки, мы направились в Волин, надо же вооружить своих новых бойцов.

Во время пути Гавр поделился со мной новостью, оказывается, златолюбцы, которых я прогнал, начали распускать обо мне поганые слухи. Один краше другого, что я якобы перестал чтить наших богов, а холопки мне дороже собственных соплеменников, на что я только рассмеялся, но зарубку себе в памяти сделал.

Добравшись до Волина причалили, к кораблям сразу потянулась стража.

Которым под нос я сунул серебряный медальон, подаренный мне посадником Волина и дающий право на беспошлинную торговлю, стража враз поскучнела.

Могуте поручил позаботиться о ночлеге для людей и подыскать подходящую таверну, а также распределить тех, кто будет нести стражу на кораблях, в помощники назначил ему Путяту.

Сам же, захватив Далена и Гостивита, двинулся на торг, где, походив между рядов и приценившись, закупил копий и боевых топоров, а также брони и щиты для своих новых бойцов. Дорого свою дружину содержать, если бы не деньги из Византии, чую, тяжко бы мне пришлось.

Стаскав покупки на корабли, я направился к дядьке Зорену. Родич оказался дома, сидящий за столом, как нахохлившийся воробей, и пьющий хмельную медовуху.

— О, Яромир, здравствуй, — и он полез ко мне обниматься.

— Здрав будь, дядька, — обнял я его.

— Враска, а ну, кликни Деспу, пусть стол накрывает, — отдал дядька приказ одному из холопов, а мы уселись за стол.

— Ты, дядька, чего грустный? Да хмельное среди белого дня пьешь, — поинтересовался я.

— Да обманули меня, товар я негодный купил, который только и выкинуть можно, деньги потерял, видать, старым становлюсь, раз меня можно обмануть, — грустно промолвил дядька.

— Что ж за товар-то такой? — с интересом спросил я.