Ворожея

Тела их нежные, не то что у Алеся. Они могут и не выстоять против нее.

— Приду, как тьма село окутает. Навряд ли кто-то решится к яме ночью прийти. Все ж ведьмарка ты для них, — улыбнулся Рафал и заговорщицки подмигнул.

Милава улыбнулась в ответ. Дышать стало свободно и легко.

— Благодарствую, дядька!

— Послушай, девица, — посерьезнел знахарь. Рука, поглаживавшая длинную бороду, замерла. — Тут сын кузнеца все никак в себя не придет. Такого страху, видать, натерпелся, что его рыжая копна до цвета моей бороды полиняла. А самое страшное, онемел он, точно жена Лютовера.

— Жена Лютовера? — не поняла Милава.

— А, ты ж не знаешь. Лютовер — охотник здешний, двоюродный брат кузнеца. Нелюдим, немногословен. Пару весен назад он себе жену взял красы да хозяйственности редкой. Вот только немая она.

Милава подозрительно сощурилась, но вслух спросила об ином:

— Так ты хотел узнать, как сыну кузнеца в себя возвратиться?

— Так, — кивнул старец.

— Дай-ка помыслить… Кажись, откопала я на Купалье ведьмарский корень.

— Ведьмарский корень?.. Окопник! — восхитился знахарь.

— Надобно его растереть да с отваром черных грибов смешать. Пущай молодой кузнец три глотка сделает — ему сразу полегчает.

— Черных грибов?.. — засомневался Рафал. — В краю, откуда я родом, из черных грибов страшный яд варят. От него у человека все внутренности наружу вылезают.

— Так, — согласилась Милава. — Потому надобно быть особливо осторожным и в раскладе не оплошать. А расклад такой: на один ведьмарский корень должен приходиться кусочек гриба с ноготок мизинца новорожденного. Тогда знатное лекарство выйдет.

Скоро день стал к закату клониться. Солнце-искусник уже кисти да краски красно-желтые подготовило. Милава тихонько ждала, покуда к ней старый лекарь придет. Весь час она готовилась ко встрече с бабкой Кукобой да размышляла, кто ж обоз разодрал. Но кроме Щекаря, претворяющегося в волка, никто на ум не приходил. Вот только где ж он такую силу раздобыл? По всему видать, сам-то кузнец от крови даром не владеет. Кто ж наделил? Надобно обо всем бабку распытать, уж кому как не ей обо всем, что в селе творится, ведомо?

— Эй, ведьмарка! — послышался сверху звонкий голосок. Милава подняла голову. То были местные ребятишки. Девица им улыбнулась, но они не ответили, только глядели настороженно да с осуждением.

— Что, поди, не очень-то в сырой яме сидится? — спросил старший из всех. Милава опустила взор: все ясно, пришли подначивать да мед с ее беды пить. — Чего очи отводишь? Мы тебе не дозволяли, правда?

Друзья закивали. Мальчик плюнул, едва не угодив в Милаву. Дети заулыбались, но боязливо.