Воровская правда

Прирезанные суки будут хорошим примером для тех, кто надумает бузить.

В кабинете начальника лагеря на несколько минут воцарилась мрачная тишина. На сей раз Леватый не предложил своему гостю даже воды, и это было дурным знаком.

— И что ты посоветуешь мне делать, когда твой друг Веселовский пригонит сюда инспекцию? — поинтересовался Леватый.

Беспалый криво усмехнулся. Он по-прежнему находился под впечатлением событий прошедшей ночи, а память цепко хранила ощущение, когда сжатый в руке нож с легкостью распорол живую плоть, как будто провалился в пустоту. Теперь он отчетливо понимал, что начальник зоны ему не опасен: самое большее, на что он способен, — это капризно кривить губы и изображать из себя обманутого.

— Что тебе посоветовать, гражданин начальник? — задумчиво протянул Беспалый. И, улыбнувшись, произнес холодно: — Вешаться!

Беспалый, не прощаясь, поднялся со стула, широко распахнул дверь и, насвистывая легкий мотивчик, как ни в чем не бывало вышел в коридор.

Отныне он стал здесь настоящим хозяином, и разве что солдаты-первогодки, еще не успевшие разобраться в лагерной иерархии, не отдавали ему честь. Пока…

* * *Худшее случилось через месяц, когда в Печорск приехал товарищ Веселовский в сопровождении нескольких офицеров и двух десятков солдат охраны. Уполномоченный Центра уверенно расхаживал по территории зоны, и если бы не знать, что это один из самых влиятельных людей в советской системе исправительно-трудовых лагерей, то можно было бы подумать, что это новоявленный пахан. Веселовский словно врос в свою тельняшку, и она подходила ему так же, как иному блатарю золотая фикса.

С Беспалым Веселовский пожелал встретиться наедине. Небольшая каморка, обитая крепкими сосновыми досками, которую на зоне называли «красным уголком», была прокурена насквозь — табачный дым, казалось, въелся не только в стены и потолок, но даже в стекла, за которыми был виден унылый лагерный пейзаж.

Веселовский с силой вмял в жестяную банку недокуренную папиросу, и та, пыхнув дымом в последний раз, погасла под его крепкими пальцами.

— Даже и не знаю, чем тебе помочь, — произнес Веселовский. — Ты тут такое натворил, что расхлебывать придется не только начальнику лагеря, но и мне самому. Что тебе было сказано? Навести порядок! Но не такой же ценой! Честно говоря, я даже и не знаю, что теперь делать… Хотя, если говорить откровенно, я не очень жалую всю эту кулацкую публику и ставил бы ее к стене пачками. Но для этого нужны соответствующие инструкции.

— Я вор, а не советский начальник и не привык жить по предписаниям, — огрызнулся Беспалый.