Приговор воров

 – Вова Прусак начал орать – мы из Петиной бригады, мы из Петиной бригады. Не знал?

– Так вот, мало того что себя подставил, так еще…

– Ну, Прусак, – сжал кулаки Петя, – пидор гнойный. Все дело испортил. Хотя можно сказать, что мы ничего про этот налет не знали и все это устроили… черт его знает, наши конкуренты. Беспредельщики какие-нибудь.

– Во! – Филин одобрительно качнул головой. – Точно! Только как ты со Студентом связываться будешь?

– Я же тебе говорил, что порыскал по компьютеру Седого, – напомнил Петя. – Так вот – я там не только телефончик сотовый Студента раздобыл, я еще и место их встреч надыбал. Надо этим воспользоваться.

– Надо, – согласился Филин.

Они помолчали немного.

– Слушай, – сказал вдруг Филин. – Я вот тут думал: если газетчики раздули шумиху вокруг того журналиста, его жены и Студента и формул, то, значит, спецслужбы позволили им это сделать?

– Может быть, никаких формул у Студента и нет, – задумчиво продолжал Филин. – Если бы были, то за ним бы ФСБ охотилась.

– Может, и охотилась, – сказал на это Петя, – откуда ты знаешь? Может, они пасут Студента, чтобы узнать, куда он спрятал формулы?

– Непонятно все это, – вздохнул Филин.

– Непонятно, – подтвердил Петя. – Но ведь Седой был битым волком. На фуфло он бы никогда не купился. Он знал, что со Студента можно взять что-то – иначе не стал бы с ним возиться, не стал бы его прикармливать.

– Это точно, – сказал Филин.

Рыжий парик полетел к чертовой матери. Щукин провел ладонью по коротко стриженной вспотевшей голове и выругался.

«Ну и какого хрена? – подумал он. – Я выяснил место, где Студент встречался с братками, и что из этого? Ведь Студент теперь не будет по-мирному с Петей встречаться, после того шухера. Да если и будет – как я об этом узнаю? Впрочем, на большее я и надеяться не мог. Ладно. Но что мне сейчас делать?»

Щукин вдруг вздрогнул.

– Эй, парень! – снова окликнули его.

Нет, не показалось. На лавочке у одного из монументов сидел человек. Как-то странно он сидел – боком, весь искривившись, словно скрученный ревматизмом.

– Подойди сюда, парень, – тихо позвал он.

Щукин подошел поближе. Лицо человека показалось ему знакомым.

«Вот так дела, – пронеслось у него в голове. – Здорово! – подумал он, вглядываясь в лицо сидящего на лавочке человека и узнавая его. – Представление, как говорится, должно продолжаться».

Неподалеку от лавочки горел в сгустившихся уже сумерках фонарь, и у подъезда было довольно светло.

– Привет, – сказал Щукин, садясь на лавочку рядом с человеком.

Внешний облик Григория сильно изменился за то короткое время, пока Щукин его не видел.

Тогда улыбавшееся, сейчас его лицо было сильно изуродовано. Заплывшие багровыми синяками глаза превратились в узенькие щелочки.