Приговор воров

 – Какая?

– Этот Студент вообще – нормальный человек?

Миша, плеснув на столик пиво изо рта, снова захохотал – так, что на него оглянулись притулившиеся рядом убогие посетители забегаловки.

– Вы, Степан Аркадьевич, меня извините, – отхохотавшись, проговорил он, – но как человек, сделавший добрую сотню копий с античной статуи – не на продажу, а просто так, для себя, – может быть нормальным? Он ведь последние месяцы только тем и занимался, что эти скульптуры лепил. До того, как…

– До того, как что?..

– До того, как исчез, – продолжал бородач Миша. – Я его месяц назад видел, а потом он исчез. Заходил я к нему раз пять, наверное, материал приносил, который он заказывал, а его не было…

– Странно, – качнул Щукин головой, не зная, что еще сказать.

– Ничего не странно, – отозвался Миша, – он постоянно так исчезал. Как-то давно, я помню, исчез – и только через полгода я узнал, что его посадили…

– Поня-атно, – протянул Щукин, хотя ему ничего не было понятно.

Миша опустошил третью бутылку пива и вдруг подмигнул.

– Знаете, почему он на этих скульптурах сдвинулся? – спросил он.

– Нет, – ответил Николай, – почему?

– Долгая история, – снова сказал Миша и опять подмигнул.

Потом внимательно посмотрел на Щукина и еще раз подмигнул.

– А-а! – наконец, догадался Николай и достал из кармана купюру. – Вот держи.

– Момент! – осклабился бородач Миша и ринулся в очередь у стойки бара, расталкивая своим обтянутым спортивной курткой брюхом столпившихся людей.

Вернулся он через минуту. Выставил на стол бутылки самого дешевого портвейна, которого на щукинские деньги он купил прямо-таки невероятное количество.

– Теперь можно и поговорить, – удовлетворенно произнес он, гордо оглядывая бутылки. – Сейчас, только откупорю одну…

Он разлил по стаканам портвейн. Щукин пригубил немного – гадость страшная, но пить можно, особенно сейчас, когда от выпитого пива по телу растеклась приятная истома. В таком состоянии что угодно пить можно. Похмелье, как говорится, штука тонкая.

Миша уже осушил свой стакан, не дожидаясь Николая.

А у Щукина вдруг мелькнула мысль – не врет ли он? То есть не выдумывает ли, единственно для того, чтобы собеседника развлечь и выманить тем самым немного денег на выпивку?

«Нет, вряд ли, – подумал Щукин. – Большим умом бородач Миша, судя по его картинам и разговорам, не отличается, а чтобы придумать то, что он мне сейчас рассказывает, нужны недюжинные творческие способности».

– Студент когда-то был медиком, – начал рассказывать Миша, – хирургом. Работал в районной поликлиннике. И как-то раз пришлось ему резать… в смысле оперировать одну женщину – рак у нее был. Так вот он в нее влюбился. Ну… как он мне объяснял, не в нее влюбился, а в ее тело. Вроде бы – фигура у нее совершенная.