Приговор воров

– А вы местный? – спросил его бородач, оторвавшись наконец от своей картины.

– Нет, – качнул головой Щукин, – из Москвы.

Бородач уважительно улыбнулся.

– Вы по делу к нам приехали или… ознакомиться с местными культурологическими особенностями? – поинтересовался он.

– По делу, – ответил Щукин.

– Наверное, наш музей вас пригласил? – предположил бородач.

– Да нет, – ответил Николай, – я сам по себе приехал. До меня дошли слухи, что у вас в городе появился один скульптор. Создает просто удивительные произведения искусства. Самородок. Я ищу его…

– Правда? – заинтересовался бородач. – Да кто он такой?

– Бывший врач, насколько я знаю, – важно сказал Щукин, – зовут его Василий Кортнев.

– Кортнев, – нахмурился бородач, вспоминая, – Василий…

– Кличка у него еще есть, – добавил Щукин, – Студент.

– Кто?! – ахнул бородач.

– Студент, – повторил Щукин.

Бородач минуту смотрел ему прямо в глаза, а потом весело расхохотался.

«Вот елки-палки, – подумал Щукин, – что за человек этот Студент? Какая разная реакция на него у разных людей… Прямо удивительно…»

– В чем дело? – недовольно спросил он. – Что вы нашли в этом смешного?

– Кто… – давясь от смеха, выговорил бородач, – кто вам сказал, что Студент – великий скульптор?

– Люди, – сердито ответил Щукин, – те люди, которым я привык доверять.

– Над вами подшутили, – отсмеявшись, сообщил бородач, – над вами точно подшутили. Студент – он… Нет, это долгий разговор.

– Как это долгий разговор? – продолжал сердиться Николай. – Я приехал из Москвы специально для того, чтобы найти Студента, а вы…

Бородач снова расхохотался.

– У вас есть несколько минут свободных? – спросил Щукин, когда бородатый художник наконец заткнулся.

– Есть, – сказал тот, – а что?

– Может быть, мы немного того… – проговорил Щукин, – попьем пива, а вы…

– Согласен! – выпалил бородач прежде, чем он успел договорить.

– А вы мне расскажете про Студента, – закончил Щукин. – Зря я, что ли, ехал из Москвы…

– Расскажу, – широко улыбнулся бородач. – Кстати, вас как зовут?

– Степан Аркадьевич, – степенно проговорил Щукин, – а вас?

– А меня – Миша, – представился бородач. – Михаил Михайлович вообще-то, но можно просто Миша.

Щукин кивнул. Называть себя просто Степой не разрешил. Все же он столичный художник.

Миша оставил свою картину на попечение какого-то маленького мужичка с лицом, сплошь усеянным крупными бородавками, и уверенной походкой направился куда-то напрямик через площадь.

Они зашли в какую-то забегаловку недалеко от парка Победы, в центре которого располагался памятник Пушкину, где местные художники выставляли на продажу свои произведения.

Бородач Миша, почтительно приняв от Щукина деньги, побежал за выпивкой.