Воронцов. Перезагрузка

В итоге собранные удочки напоминали арт-объект сумасшедшего рыбака или экспонат музея народного творчества.— но именно в этом была их особая прелесть. Мы убрали их в сарай и стали дожидаться мужиков, которые должны были уже прийти для ремонта дома.

Время тянулось медленно. Митяй то и дело поглядывал на дорогу, я же пытался мысленно составить план работ, так как дом действительно требовал серьёзного ремонта.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к лесу, окрашивая небо в медные и золотистые тона, ко мне во двор явились мужики — не все, человек пять, но с топорами да пилами, как я просил. Шли они неспешно, переговариваясь между собой вполголоса, то и дело поглядывая на мой дом оценивающими взглядами.

Староста Игнат Силыч шёл позади, скрестив руки на груди, будто ждал некоего провала моей затеи. Его взгляд скользнул по теплице, и я поймал едва заметную усмешку — мол, барская причуда, ничё, скоро само рассосётся. Видно было, что он относится к моим начинаниям с изрядной долей скепсиса, что, впрочем, было вполне понятно.

— Ну что, боярин, — начал он, остановившись посреди двора и оглядывая строение. — Куда прикажете силы приложить? Двери чинить? Или крышу латать?

— И крышу тоже, — ответил я твёрдо, указывая на прорехи в соломе, через которые виднелось потемневшее от времени дерево. — Да и сперва стены осмотрите — бревна подгнили вон у угла. А после ставни, да, дверь нужно тоже поправить, открывается так, что на всю деревню слышно.

Мужики закивали, быстро распределив между собой задачи. Один, самый ловкий, полез на крышу, цепляясь за стропила с ловкостью белки. Двое других принялись выстукивать стены, выискивая трухлявые и подгнившие участки — звук получался то звонкий, то глухой, выдавая состояние древесины. Игнат остался внизу, наблюдая за работой и прикидывая, что делать с покосившейся дверью да ставнями, которые держались больше по привычке, чем по прочности креплений.

— Эй, Егор Андреевич! — окликнул меня рыжий мужик с крыши, и как он только так быстро наверх забрался. — Тут у вас стропила шатаются, как пьяный на масленицу! Гляди, зимой под тяжестью снега рухнет!

— Меняй, — бросил я, не задумываясь. — Что нужно — бери из сарая. А вон в куче доски лежат, выбирай те, что покрепче.

Он замер, переглянувшись с остальными мужиками — видимо, привыкли, что барское добро это табу, к которому без особого разрешения лучше не прикасаться. Но после моих настойчивых кивков спустился за досками, которые натаскал Митяй с покосившегося дома. При этом бормотал себе под нос:

— Ишь, барин-то наш щедрый какой… может, с перепоя?

Я лишь головой покивал, никак не прокомментировав это замечание. Пусть думают что хотят — главное, чтобы работа спорилась.

И работа действительно закипела.