Воронцов. Перезагрузка

»

— Ладно, разберёмся, — сказал вслух, вытираясь грубым полотенцем.

Вернулись в избу, и ночь накрыла нас, как одеяло. Машка задвинула дверь на засов, погасила лучину. Только отблески от печи играли на стенах, создавая уютный полумрак.

Машка, огонь и шёлк… Мы тонули друг в друге так яростно, будто завтра могло не наступить. Её вздохи, шёпот — было видно, что она поднималась на небо, волна за волной. А я смотрел, как её глаза сияют, как звёзды, и думал: «Боже, как же мне хорошо с ней!»

Она цеплялась за меня, и её пальцы скользили по спине, оставляя огненные дорожки. Я целовал её шею, плечи, ловя каждый её стон, как музыку. Время остановилось — была только она, только мы, только этот момент счастья.

Мы любили друг друга, пока горизонт не начал багроветь. И уснули, сплетённые в одно целое.

Утром Машка сонная прижалась ко мне и шептала:

— Нет, не я ведьма, Егорушка, это ты колдун. Ну не бывает так…

Я расхохотался, поцеловал её в макушку.

— Бывает, солнце. Сама же видишь, что бывает.

Она улыбнулась, потянулась сладко, как кошка на солнышке.

— А я думала, что такое только в сказках случается…

— Значит, мы с тобой в сказке и живём, — подмигнул я.

Перекусили на скорую руку — хлеб с молоком, что Машка ещё вчера приготовила.

— Митяй, иди к Илюхе, пора народ собирать!

И буквально через десять минут двор гудел, как улей. Крестьяне толпились под яблоней, где Пётр с Ильёй уже тащили лавки, а кто-то просто сел на траву. Мужики переговаривались, строили догадки — о чём, мол, барин говорить будет?

Я вышел на крыльцо, оглядел собравшихся. Лица серьёзные, внимательные. Чувствовалось — ждут перемен, готовы к новому.

Я уселся во главе стола, потемневшего от времени и покрытого неглубокими зарубками. Рядом пристроились Пётр, Илья, Степан и Фома. Последний явился с такой ухмылкой, будто уже пол Тулы скупил и в кармане звенели золотые червонцы.

Мужики расселись кто на лавке, кто просто прислонился к стене. Аксинья рядом с Прасковьей — стояли поодаль в сторонке, но слушали во все уши, изредка перешёптываясь и бросая любопытные взгляды.

Я начал, медленно оглядев всех собравшихся:

— Ну что, дамы и господа?

Увидев недоумённые лица — видно, не совсем понимают мою городскую манеру говорить — чуть-чуть прокашлялся и добавил проще:

— Давайте в общем, колитесь, сколько у нас земель под пахотой, что сеем, что собираем тоже. Я не в курсе, что у вас есть, чем живёте. Знаю лишь, что Игнат, зараза, всё зажимал да не давал вам жить нормально. Предупреждаю сразу. Нужна правда, без утайки — узнаю, что утаиваете и обмануть хотите — пеняйте на себя. А чтоб понимали — по осени оброк с вас брать не буду, и так от старосты бывшего пострадали. Сам уплачу. Так что, я с вами по честному и от вас того же требую.