Шестерка воронов

Матиас чуть не умер, и если он не разведет огонь, то эта угроза снова станет реальной. Если бы только чертова ведьма перестала так шуметь! Коряга сломалась пополам в его руках.

Нина фыркнула и улеглась в гнездо из шкур, опираясь на локоть.

– Ради всех святых, дрюскель, что с тобой не так? Я просто хотела согреться. Обещаю не насиловать тебя, пока ты спишь.

– Я тебя не боюсь, – сердито ответил он.

Девушка ехидно улыбнулась.

– Тогда ты действительно такой тупой, каким кажешься.

Матиас продолжал сидеть у костра. Он знал, что в конце концов придется лечь рядом с ней. Солнце уже село, и температура начала падать. Он изо всех сил старался держаться и не стучать зубами. Они нуждались в тепле друг друга, чтобы пережить эту ночь. Это было бы разумно, но он не хотел приближаться к девушке. «Потому что она убийца, – убеждал он себя. – Именно поэтому. Она ведьма и убийца».

Хельвар с трудом заставил себя встать и подойти к одеялам. Но Нина выставила руку, чтобы остановить его.

– Даже не думай приближаться ко мне в этой одежде. Ты весь промок.

– Ты можешь контролировать наше кровообращение.

– Я истощена, – рассердилась она. – И когда я засну, нас будет греть только этот костер. Даже отсюда видно, как ты дрожишь. Все фьерданцы такие ханжи?

Нет. Возможно. Он не знал. Дрюскели – священный орден. Они должны вести целомудренный образ жизни, пока не найдут себе жен – хороших фьерданских жен, которые не нападают на людей с криками и не сбрасывают с себя одежду.

– А все гриши такие бесстыжие? – парировал Матиас, защищаясь.

– В Первой и Второй армиях мальчики и девочки тренируются бок о бок. В таких обстоятельствах смущение быстро проходит.

– Для женщины воевать противоестественно.

– Противоестественно, когда степень твоей тупости соответствует твоему росту, однако вот он ты. Ты серьезно проплыл столько миль, просто чтобы умереть в этой хибаре?

– Это сторожка, и ты не знаешь, проплыли ли мы хотя бы милю.

Нина раздраженно вздохнула и повернулась на бок, стараясь придвинуться как можно ближе к огню.

– Я слишком устала, чтобы спорить, – девушка закрыла глаза. – Не могу поверить, что твое лицо – последнее, что я увижу перед смертью.

Матиас чувствовал, что она насмехается над ним. Он стоял как дурак, и ненавидел ее за то, что она заставляла его чувствовать себя дураком. Парень повернулся к ней спиной и, быстро сняв промокшую одежду, положил ее сушиться у огня. Один раз он обернулся, чтобы убедиться, что ведьма на него не смотрит, затем подошел к одеялам и лег рядом, пытаясь сохранить дистанцию.

– Ближе, дрюскель, – игриво пропела Нина.

Он обнял ее рукой и грубо прижал к своей груди. Девушка удивленно ахнула и смущенно заерзала.

– Прекрати дергаться! – пробурчал он.