Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

Бусинка, словно понимая, что о ней говорят, повернулась и посмотрела на нас умными глазами, в которых читалось: «Ну, сколько можно болтать? У меня дела!»

— Лежи, отдыхай, — сказал я Машке. — Еще рано, можешь поспать.

— Да какой тут сон, — она покачала головой. — Скоро Анфиса придет, печь топить, обед готовить. Лучше уж встану, помогу ей.

Я кивнул и, наконец справившись с одеждой, направился к двери. Бусинка радостно мяукнула, предвкушая прогулку.

Я вышел на крыльцо, щурясь от яркого утреннего света.

Пытаясь потянуться, я вдруг резко схватился за спину — та стрельнула с новой силой, будто раскаленный прут воткнули между лопаток.

— Вот же… — выругался я, сдержав крепкое словцо, которое готово было сорваться с языка. — Чтоб тебя!

Бусинка, уже сбежавшая с крыльца, обернулась на мой возглас, но, убедившись, что ничего страшного не произошло, побежала по своим делам.

А тут на дороге, прямо напротив моего дома, я увидел Ричарда. Англичанин был свеж и бодр, несмотря на ранний час. Его волосы были аккуратно причесаны, камзол застегнут на все пуговицы, сапоги начищены. Типичный английский джентльмен, даже в русской глубинке не изменяющий своим привычкам.

Он поздоровался в манере англичан, слегка приподняв шляпу:

— Доброе утро, мистер Егор! — произнес он с заметным акцентом, но вполне разборчиво.

Я же ему ответил, невольно скривившись от очередного приступа боли:

— Утро добрым не бывает, — и тут же пожалел о своей резкости. Не вина Ричарда, что я мучаюсь.

Тот внимательно посмотрел на меня, заметив, как я держусь за поясницу, и спросил с искренним беспокойством:

— Что случилось? Вы нездоровы?

— Да так, — отмахнулся я, пытаясь выпрямиться, но тут же снова скривился от боли. — Мышцы свело от скачки по непривычке. Давно в седле не сидел, вот тело и протестует.

Ричард понимающе кивнул:

— О, это знакомо. После долгого перехода такое часто бывает, особенно если мышцы не привыкли к нагрузке.

Он окинул меня оценивающим взглядом и вдруг решительно направился ко мне. К моему удивлению, Ричард, не спрашивая разрешения, от чего я уже отвык за время жизни в деревне, где любое действие крестьянина сопровождалось поклоном и просьбой дозволить, зашёл во двор и сказал:

— Давайте зайдём внутрь. Я могу помочь.

В его голосе звучала такая уверенность, что я не стал спорить, хотя и удивился такой фамильярности. Видимо, в Англии отношения между людьми строились на иных принципах.

Мы зашли в дом. Машка уже встала и хлопотала у печи, разжигая огонь. Увидев Ричарда, она смутилась, торопливо поправила волосы и присела в легком поклоне.

— Доброго здравия, Ричард, — произнесла она, опустив глаза.

— Доброе утро, сударыня, — вежливо ответил Ричард, но тут же переключил внимание на меня.