Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

— Лучший день в моей жизни, — улыбнулась она, прижимаясь ко мне. — Спасибо тебе, Егорушка.

И мы пошли дальше, сквозь шумную, пёструю, яркую тульскую ярмарку, унося с собой не только покупки, но и впечатления, которых хватит надолго.

Глава 21

Машка, в приподнятом настроении от удачной сделки, взяла у торговки пригоршню хлебных крошек и принялась кормить голубей, которые стаями вились над площадью.

— Смотри, Егорушка, какие они красивые, — восхищалась она, протягивая руку с крошками. — И совсем не боятся!

Действительно, птицы, почуяв угощение, начали слетаться к нам. Сначала их было всего несколько, но очень скоро к Машкиной руке слетелись десятки голубей. Они толкались, хлопали крыльями, ворковали, требуя ещё и ещё.

— Машенька, может, хватит? — забеспокоился я, видя, как растёт птичья стая. — Их что-то многовато становится.

Но было поздно. Голуби, видя, что крошки заканчиваются, взвились в воздух и принялись кружить над нами, норовя сесть то на плечи, то на голову. Один особенно наглый экземпляр даже ухватил клювом ленту в Машкиных волосах.

— Ай! — вскрикнула она, отмахиваясь. — Отстань, разбойник!"

"Прохожие, видя нашу комичную борьбу с птицами, останавливались, указывая пальцами и хохоча. Мы и сами не могли удержаться от смеха, хотя ситуация была довольно нелепой.

Наконец, голуби, поняв, что поживиться больше нечем, разлетелись, а мы, отряхиваясь от перьев, двинулись дальше.

— Ну и задала ты переполох, — шутливо пожурил я Машку. — Чуть без ленты не осталась.

— Зато какие они красивые, — не унималась она. — А как доверчиво едят с руки!

В этот момент я заметил, как какой-то оборванец в потрёпанной одежде слишком уж близко подобрался к Митяю, который зазевался у лотка с пряниками. Рука бродяги ловко скользнула к карману нашего парня, где тот хранил кошелёк.

— Митяй, берегись! — крикнул я, но Никифор, оказавшийся рядом, среагировал быстрее.

Он схватил вора за шиворот и оттащил от Митяя:

— Ты что ж это, сукин сын, чужое брать вздумал?

Карманник извивался, пытаясь вырваться, но хватка у Никифора была железная.

— Отпусти, дядька! — верещал оборванец. — Я ничего не сделал!

— Ещё бы успел сделать, — пробасил Никифор, встряхивая его, как котёнка. — Я тебя, ворюгу, насквозь вижу.

Вокруг нас снова собралась толпа зевак. Кто-то советовал сдать вора страже, кто-то предлагал проучить его на месте. Я решил не затягивать этот спектакль:

— Отпусти его, Никифор. Пусть катится, пока цел.

— Да как же так, Егор Андреич? — возмутился Митяй, только сейчас осознавший, что едва не лишился денег. — Его проучить надо!

— Отпустите, говорю, — повторил я твёрдо. — Нечего нам тут с ворами связываться, со стражей объясняйся — только время терять.

Никифор нехотя разжал пальцы, и карманник, пулей вылетев из его хватки, скрылся в толпе.