Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

Некоторые украшали затейливые узоры, другие имели гладкие бока, отражающие окружающий мир, как зеркала.

— Чего изволите? — к нам подошёл сам хозяин лавки, степенный мужчина с окладистой бородой. — Самоварчик присматриваете?

— Да, хотим хороший самовар, — кивнул я. — Тульской работы, чтоб на века служил.

— У меня все самовары отменные, — с гордостью заявил купец. — Какой приглянулся?

Машка тут же указала на средних размеров самовар с резными узорами вокруг тулова и фигурными ножками:

— Вот этот! Посмотри, Егорушка, красота какая! — Фома лишь улыбался.

Самовар и впрямь был хорош — не слишком большой, но и не маленький, блестящий, с искусной работы краником и затейливой крышкой.

— Отличный выбор, сударыня, — одобрил купец. — Это работа братьев Лисицыных, лучших мастеров в Туле. На восемь персон, как раз для семейного чаепития.

— И сколько просите за такую красоту? — поинтересовался я, уже прикидывая, сколько придётся выложить.

— Тридцать рублей, — важно объявил купец. — И это я вам, как людям приезжим, уступаю. В Москве за такой все сорок дадут.

— Тридцать? — я покачал головой. — Дороговато. Двадцать пять дам, не больше.

— Двадцать пять? — купец сделал вид, что оскорблён до глубины души. — Помилуйте, сударь, за такую работу? Да в него меди одной на пятнадцать рублей пошло, не говоря уж о мастерстве!

Начался торг. Я настаивал на своей цене, купец упирался, мы оба делали вид, что вот-вот разойдёмся несолоно хлебавши, но постепенно сходились к середине. Наконец, купец, тяжко вздохнув, словно я отнимал у него последнее, согласился на двадцать семь рублей."

"— По рукам, — кивнул я, доставая деньги. — Заверни хорошенько, чтоб не помялся в дороге.

Пока купец упаковывал самовар, бережно обёртывая его тряпицами, Машка не могла сдержать радости:

— Ой, Егорушка! Такая красота теперь у нас будет! Представляешь, как в воскресенье чай пить будем? И соседей позовём, пусть подивятся.

Я улыбнулся её восторгу. Самовар был и впрямь хорош, да и цена, хоть и кусалась, но вполне соответствовала качеству. А радость Машки стоила любых денег.

Расплатившись с купцом и получив тщательно упакованный самовар, я передал его Фоме, чтобы тот отнёс покупку на постоялый двор.

— Осторожнее там, не побей, — наказал я. — Это не доски какие, а вещь тонкая.

— Будьте спокойны, Егор Андреич, — кивнул Фома. — Донесу в целости, как ребёночка.

— А теперь, — сказал я, обращаясь к Машке, — надо бы и чаю купить к самовару. Не зря же такую красоту брали.

— И то верно, — согласилась она. — Фома, а где чай-то продают? — Успел окликнуть его я, пока тот еще не ушел.

— Идёмте, — махнул рукой Фома. — Тут недалече чайные ряды. Там всё, что душа пожелает.

Чайные ряды встретили нас особыми ароматами — пряными, терпкими, экзотическими.