Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

Тут были и запечённая курица, и жареная рыба, и грибы в сметане, и свежий хлеб, и квас в глиняном кувшине.

Машка приняла поднос, расставила всё на небольшом столике у окна, и мы с удовольствием приступили к ужину. После долгого дня, наполненного хлопотами и переговорами, еда казалась особенно вкусной.

— А хорошо в городе, правда? — сказала Машка, глядя в окно на вечерние огоньки. — Столько всего интересного. Люди разные ходят, товары диковинные продаются…

Я улыбнулся, наблюдая за её восторгом. Машка жила раньше в городе, для неё не было в новинку, но видно было как она соскучилась по городской суете.

— Завтра пройдёмся по рядам, — пообещал я. — Купим тебе что-нибудь красивое.

Глаза Машки загорелись от предвкушения.

— Правда? А что?

— А это уже сюрприз будет, — подмигнул я ей. — Увидишь.

Закончив ужин, мы разделись и улеглись на кровать. Комната была небольшая, но чистая и уютная. Из окна доносились приглушённые звуки города — далёкие голоса, скрип телег, лай собак.

Перед сном Машка всё восторгалась, что как же в городе красиво, сколько всего необычного, и как ей не терпится побывать на рынке и в лавках."

"Её голос становился всё тише, и вскоре она уснула, положив голову мне на плечо. А я ещё какое-то время лежал с открытыми глазами, прокручивая в голове события дня и строя планы на завтра. Нужно будет с утра пораньше заняться продажей досок, потом пройтись по лавкам, прицениться к товарам… И, конечно, не забыть про обещанный Машке сюрприз.

С этими мыслями я и сам незаметно погрузился в сон, под далёкий гул городской жизни за окном.

Глава 20

Утро на постоялом дворе выдалось шумным. Еще солнце не взошло, как я почувствовал, что Машка уже проснулась. Правда, она всячески старалась не подавать вида, но то, что она уже не спала и была вся на иголках — чувствовалось. Лежит рядом, дыхание неровное, то и дело ворочается, будто ей места мало. А когда я чуть приоткрыл глаза, заметил, как она украдкой поглядывает на окно, где первые рассветные лучи едва пробивались сквозь занавеску.

— Машка, — тихо окликнул я, — не притворяйся. Знаю, что не спишь.

Она тут же повернулась ко мне, и глаза её засияли, словно две утренние звёздочки.

— Егорушка! — радостно выдохнула она. — А я думала, ты ещё спишь, не хотела будить.

— Как тут поспишь, — усмехнулся я, потягиваясь, — когда рядом такая красавица ворочается, будто на иголках лежит? Да и город шумит уже вовсю.

И правда, сквозь стены доносился гомон раннего утра: звонкие голоса торговок, стук колёс по мостовой, перекличка мастеровых, спешащих к своим лавкам и мастерским. Тула просыпалась, наполняясь жизнью.

Машка тем временем уже вскочила с постели и, накинув рубаху, принялась хлопотать по комнате.