Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

От этого мужики рассмеялись ещё больше. Илья даже на спину повалился, держась за живот.

Я покачал головой, наблюдая за этим весельем:

— Ох и распустил же я вас, — сказал с притворным сожалением. — На сколько помню, барин бы сейчас кнутом всех да по несколько раз.

Илья, утирая выступившие от смеха слёзы, покачал головой:

— Это точно, Егор Андреич. Прежний-то барин за такие вольности порол бы нещадно. Тот плётку из рук не выпускал.

— Ну ничего, — я обвёл взглядом своих мужиков — крепких, работящих, преданных. — У меня не так, как у всех. Пусть. Зато уважение не из-за страха, и по делам моим.

— Это верно, — согласился Степан, до этого молчавший.

В его словах не было лести — только искренность, и от этого стало тепло на душе.

— Ладно, хватит разговоры разговаривать, — решил я, поднимаясь с лавки. — Завтра выезжаем на рассвете. Дорога неблизкая.

Мужики начали расходиться, переговариваясь между собой. Я же остался сидеть под яблоней, глядя на темнеющее небо, на котором уже проступали первые звёзды. Мысли мои были о завтрашней поездке.

Из дома вышла Машка, тихонько подошла, села рядом положив мне голову на плечо:

— О чём задумался, Егорушка?

— Да вот, прикидываю, как всё завтра пройдёт, — ответил я, обнимая её.

Глава 19

Утром быстро позавтракали, еще когда будильники в виде петухов только включали свои побудки. Ранний завтрак был скорым — Машка накормила всех яичницей с салом да чаем китайским. Жевали молча, торопливо — предстоял долгий путь. Я поглядывал в окно, наблюдая, как первые лучи солнца окрашивают небосклон в нежно-розовый цвет.

— Готовы? — спросил я, отодвигая опустевшую тарелку.

— Да готово все, Егор Андреич, — кивнула Машка, подливая мне чаю. — Харчи на дорогу собрала, сменное бельё положила.

— Умница, — улыбнулся я, глотнув горячего чаю.

Когда вышли во двор, телеги уже были запряжены, и мужики заканчивали вязать погруженные в них доски. Захар проверял крепления верёвок, дёргая за каждый узел, а Пахом поправлял доски, которые по его мнению выпирали из общей массы.

Вчера долго обсуждали, кто поедет. Определились, что пойдем в составе троих служивых — Захар с Пахомом и Никифором. Иван же оставался в деревне за главного по охране.

С нами ещё поехал Фома, чтоб мы долго не искали, где кто чем торгует — тот-то и сам был купец и уже всё там знал. Его посадили в телегу, как и Митяя, который тоже очень просился в город — уж очень ему там понравилось в прошлый раз. Ну вот пусть и телегой управляет, решил я, глядя, как он ловко перебирает вожжи, готовясь к отъезду.

— Всё готово, барин, — доложил Захар, подходя ко мне. — Можем трогаться.

Я оглядел наш небольшой караван — две телеги, загруженные досками, и верховые лошади.

— Ну, с Богом, — кивнул я, и мы тронулись в путь.