Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

— На лесопилке Петька, — продолжал я. — Семён тебе в помощники.

Петька сидел, подперев рукой подбородок, и внимательно слушал. При упоминании своего имени он подался вперёд:

— Будет сделано, Егор Андреич. А чего конкретно делать-то?

Я сцепил пальцы в замок, обдумывая, как лучше объяснить:

— Не забывай про стекло, доски, золу и уголь. А так же следи, чтоб собирали глину и песок возили.

Петька кивал в такт моим словам, явно запоминая.

— Сам же делай поташь, — я сделал ударение на этом слове, — и одновременно газом подготовь песок, выбери с него металл.

— Так же и с глины, — продолжил я, — только перед этим их нужно прокалить будет — и больше металла получится, и сам песок будет чище. Может, и прозрачный получится после этого."

"— Глину тоже готовьте, — напомнил я, — её на зиму много понадобится. Для печей, для горшков, да и для строительства.

Мужики переглянулись — работы предстояло немало, но никто не возражал. Знали, что всё это нужно для общего блага.

— Степан, ты смотри — если дождя ближайшие пару дней не будет, то берись за полив картошки. Не много, чтоб не позаливать, но так, чтоб земля была влажная.

— Сделаем барин, — ответил тот.

— На завтра на утро загрузите две телеги досками, — распорядился я, глядя на Петьку. — Возьмём с собой, чтоб порожняком не ехать. В городе доски хорошо идут, выручим немало.

— Хорошо, барин, погрузим, — заверил Петька.

— Сами же поедем верхом, — добавил я, представляя, как мы будем смотреться — целый отряд всадников из Уваровки.

Тут я вспомнил ещё кое о чём и окликнул:

— Машка!

Машка словно ждала за углом — прибежала тут же, раскрасневшаяся, с прилипшей ко лбу прядкой волос. Видно, хлопотала по хозяйству.

— Да, Егор Андреевич, звали? — откликнулась она, старательно сохраняя серьёзное выражение лица, хотя глаза выдавали — смеётся внутри.

Мужики явно улыбнулись, заметив, как Машка старательно придерживается правил приличия, называя меня по имени-отчеству, хотя все давным-давно знали, что любим мы друг друга крепко. Но на людях Машка всегда держала себя строго — чтоб разговоров лишних не было.

— Ты на лошади верхом умеешь? — спросил я.

Та кивнула:

— Да, умею. Ещё девчонкой батенька научил.

— Ну и хорошо, — я довольно кивнул. — Беги собирайся, завтра в город поедем.

Машка при этих словах аж подпрыгнула на месте от радости, как девчонка малая, забыв про свою обычную сдержанность:

— Хорошо, барин! — и убежала, придерживая подол сарафана, видно, уже в мыслях прикидывая, что надеть да что с собой взять.

Мужики уже чуть ли не в голос заржали, глядя на такое преображение обычно степенной Машки. Петька аж по коленке себя хлопнул от восторга:

— Ай да Машка! Как дитё малое!

— А ну, цыц! — шутя гаркнул я, напуская на себя строгость, но не выдержал и сам улыбнулся.