Ученики Ворона

Не скажу, что он меня убедил до конца, но мне стало поспокойнее.

В номер ввалилась его подружка с вином и застыла в дверях, увидев его одетым.

— Уже все? — печально спросила она у Агриппы. — Так быстро?

— Неделя, — резонно возразил ей он. — Куда дольше? Чуть под корешок не сточился. На столе пара золотых — это тебе. Сынок, пошли.

На улице он взял меня за плечи, тряхнул и велел:

— Голову береги. Помни: чужие жизни — это чужие жизни, их много. А своя жизнь одна, и другой не будет. Увидимся осенью. И еще — Равах-ага, «Луноликая Лейла», не забудь. Этому человеку можно верить, по крайней мере пока, так что особо его не опасайся. И то, что он из Семи Халифатов, пусть тебя тоже не смущает.

Он сел на коня, которого ему подвел юный парнишка-прислужник, и только я его и видел.

Новости. Оказывается, Агриппа, а значит, и мастер Гай имеют какие-то дела с Семью Халифатами? Очень интересно.

Но на этом вечер не кончился. В гостинице меня поджидал его логичный финал в лице Аманды. Она сидела за столом в уже совсем пустом обеденном зале. Дело было за полночь, постояльцы отужинали и отправились спать, а гуляк сюда не пускали, это не корчма и не харчевня, вот и не было никого.

Так вот, сидела Аманда за столом одна-одинешенька и пила вино, глядя прямо перед собой. Заприметив меня, она поставила бокал, встала из-за стола, подошла практически вплотную, зачем-то понюхала ворот моей рубахи и несколько раз с силой ударила меня ладонью по щекам. После чего так же молча повернулась спиной и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Бывает, — сообщил мне мордатый хозяин, направляясь к ее столу за бокалом. — Но вы, молодой господин, зря вот эдак, в открытую, по девкам пошли. Радости той — на пару минут, а семья и разрушиться может. Шлюх на ваш век хватит, а супруге — сплошное расстройство, вон как она опечалилась. Да и убыток это какой, долго вам теперь отдариваться за гулянку придется, видят боги.

— Мы не женаты, — не знаю зачем сказал ему я, ощупывая горящие щеки.

— А, ну тогда другое дело, — утешил меня толстяк. — То, что до брака, не считается за большой грех. Завтра лицо погрустнее сделайте, покажите, что осознали, значит, что переживаете. Колечко какое с камушком подарите, да при случае в месте понеобычней к стеночке приприте, эдак, знаете, покрепче, мол, хочу — не могу. Они такое уважают. Если она женщина умная, то сделает вид, что все забыла. Нет, забыть не забудет, они этого не умеют, они до смерти все наши грехи помнят, но вид такой сделает. А если нет, то на кой вам такая дура? Извиняюсь, конечно, за прямоту.

Я слушал его вполуха, но кивал, соглашаясь. Признаться, я так устал, и физически, и морально, что обида Аманды пришлась даже кстати. Ничего я уже не хотел, только упасть в кровать и уснуть. Один.