Ученики Ворона

— А знаешь, что прекрасно помогает сконцентрироваться? — Эвангелин убрала голову с моего плеча и звонко чмокнула меня в щеку. — Боль.

Она резко провела ногтем указательного пальца по моей груди, и у меня немедленно появилось ощущение, что в этом месте появилась рваная рана, в которую щедро ливанули жидкого огня. Боль была такая, что я едва не заорал в голос. Только вот голоса-то у меня и не было. Я открывал рот, но звуки оттуда не вылетали.

— Тут же бордель, — укоризненно сказала Эвангелин, с интересом смотрящая на меня. — Зачем людям портить вечер? Тем более твоему знакомцу Агриппе, верному псу Гая, который служит ему сразу и за совесть, и за страх. Он услышит, прибежит сюда, начнет махать шпагой, и мне придется его убить. Зачем? Что, маленький, больно? Ой, смотри-ка ты, какая у тебя интересная реакция на болевые ощущения — он у тебя ожил! Надо запомнить на будущее. Что ты так на меня смотришь? Мы видимся в первый раз, но не в последний, это уж я тебе обещаю.

Я даже замычать не мог, чтобы ей ответить, только извивался да головой тряс.

— Так и думала — очень больно, — сочувственно произнесла Эвангелин и провела ладонью по моей груди, после чего боль исчезла без следа. — Ну что, вспомнил, кто такой Гай?

Я молчал, не зная, что ответить этой женщине, которая снова положила мне голову на плечо и теперь нежно гладила меня по щеке.

— Право слово, это просто уже невежливо, — голосом капризной девочки сказала Эвангелин. — Хотя я слышала, что очень хорошо вспоминать что-то в темноте. Скажи, это на самом деле так?

Рука магессы перестала гладить меня по щеке и мягко прошлась по глазам. И стало темно.

— Ну как? — В голосе женщины был неподдельный интерес. — Память возвращается?

Я ослеп! Я ослеп!!! Да лучше сдохнуть, чем слепым жить, страшнее этого нет ничего!

— Он нанял меня! — чуть ли не в голос крикнул я. — Чтобы я пошел учиться на эту Воронью гору. Госпожа Эвангелин, глаза! Верните глаза!

— Боишься. — Голос женщины, еще недавно мелодичный и чувственный, сейчас казался мне шипением змеи. Впрочем, да пусть звучит хоть как, лишь бы она мне зрение вернула. Я попробовал встать, но она с силой прижала мои плечи к кровати. — Знаешь, когда я была совсем еще молода, я думала, что все люди разные. Не физиологически, тут с разнообразием никак, а как личности. Кто-то гений, кто-то злодей, кто-то вовсе хочет счастья всем, много и сразу. А потом, когда разменяла первую сотню лет, поняла: не-а. Люди одинаковы. То есть идеи и устремления у них разнятся, это да, но по сути своей они все одинаковы, поскольку важно не то, что они делают, а то, чего они боятся.