Ученики Ворона

А про то, отчего это мой папаша, барон Йохим фон Рут, не приехал на свадьбу сына, можно будет чего-нибудь наплести. Да и кому до него есть дело?

Мы с другом потом много о чем еще говорили, пока он лежал. Хотя слово «лежал» здесь не слишком подходит. Он каждый день с утра заверял меня и Аманду, что уже полностью здоров, пытался встать, из ран начинала сочиться сукровица, и его укладывали обратно.

Правда, надолго его в состоянии лежа все равно удержать не удалось. В один прекрасный день утром мы застали его уже полностью одетым и со шпагой на перевязи. Увидев нас, он замахал руками, потом послал ко всем демонам и с не очень высокой скоростью побрел в обеденную залу.

— Выздоровел, — обреченно махнула рукой Аманда. — Теперь его сюда не затянешь, даже чтобы перевязать.

— Ну и ладно, — ответил я ей. — Главное, чтобы в драку снова не полез. Слушай, а молодцы мы с тобой, а?

— Ну да, — не стала спорить Аманда. — Не скажу, что наших знаний хватит на то, чтобы составить конкуренцию лекарям в городах, но, бродя по деревням и селам, кусок хлеба мы с тобой заработаем. Что ты морщишься? От сумы и от тюрьмы не зарекайся. Интересно, кто ему сюда одежду принес?

Ирония судьбы. Именно в тот день, когда Гарольд покинул помещение, которое мы превратили в лазарет, окончательно пошел на поправку Мартин.

За это время отвьюжили последние метели и отзвенели капели. Снег сначала посерел, потом стал рыхлым, как каша, а затем и вовсе почти сошел. В Рагеллон пришла весна.

Дни стали длиннее, ночи — короче, а в воздухе витал тот странный аромат, который предшествует весне. В нем переплелось сразу много всего — запах земли, которая проснулась, набухающих почек и еще чего-то неуловимого, что нельзя описать, а можно только почуять.

— Весна, — сообщил Ворон как раз тем утром, когда Гарольд вернулся к нам, после завтрака. — Дело к маю. Ну что, будущие маги, морально готовы к этому мероприятию?

— К мероприятию-то — да, — подумав, заявила Гелла, к тому времени — признанная любимица наставника. Точнее, она считала, что является его любимицей, и часть нас склонялась к тому же. Сам Ворон это никак не подтверждал, хотя и не отрицал. По моему личному мнению, он про это даже не знал. — К нежелательным последствиям — нет.

— Ну, к ним никто никогда не готов. — Ворон пыхнул трубочкой. — Тут уж — кому что суждено. При этом любой из вас может сказать мне в урочный день: «Мастер, я не буду проходить инициацию». И все — он освобожден от этого действа. Я даже позволю этим людям досмотреть церемонию до конца, почему нет?

Все промолчали, даже Гелла. Да, очень страшно. Даже не умирать страшно, а думать о том, что предстоит стоять в шеренге и ждать того момента, когда скипетр коснется твоего лба.