Падение Ворона

Держала уверенно и умело, предохранитель спустить не забыла… Да и лицо у нее было соответствующее: сразу понятно – нажмет и не поморщится…

– Не ожидал, Костя? Думал, привез овцу на закланье? – Ствол сильнее уперся в солнечное сплетение, видно, она тоже разозлилась. – И что дальше?

А хрен его знает, что дальше! Это не дешевое кино, где можно выбить наведенное в упор оружие. Тем более в такой тесноте. Дальше либо два выстрела и два трупа, либо расход по-хорошему… Но где тут «хорошее»?

Сзади послышался треск, как будто кто-то наступил на сухую ветку, что-то тяжелое плюхнулось на землю, и сразу вокруг машины выросли темные угрожающие силуэты.

– Запрись, Маша! – Ворон мгновенно заблокировал дверь, завёл движок, включил заднюю передачу, вдавил педаль газа… Напрасно: «Нива» вздрогнула и бессильно заглохла – бревно под колёса бросили, суки!

Вспыхнул яркий фонарь, по боковому стеклу ударили чем-то железным, но не разбили.

– Ну, ты и резкий, лошара! – произнёс гнусавый, возможно, нарочито измененный голос. – Но больше не рыпайся, мозги выбью! Выходите, голубки, в тачиле все равно не отсидитесь!

Ворон прищурился, заслонился левой рукой от слепящего света. Кажется, трое. Что-то держат в руках, похоже, волыны… Он чуть приоткрыл окно.

– Слышь, пацаны, вы попутали. Я – Ворон! – громко сказал он. – Свет убери!

– Чё? – хрипло спросил гнусавый. – Своей вороной командуй! Ну-ка, пусть открывает клювик!

Кто-то безуспешно дергал дверь Марины и матерился тонким голосом."

"– Открывай, шлюха, хуже будет! – И сразу стали бить в окно чем-то тяжелым. Стекло не выдержало – посыпались осколки.

– Пацаны, не лезьте в блудную! – как можно внушительней произнес Ворон. – Меня не знаете, так Оскаленного знать должны, Бешеного… Это мои люди…

– Да мне по хрен кто ты, и кто там у тебя скалится! Будешь тихо сопеть, лавэ отдашь – может, и отпустим. А вороне твоей придется поработать…

Сильный удар разбил и водительское стекло, рука в перчатке выключила блокиратор, двери распахнулись одновременно, гнусавый упёр обрез Ворону в щеку:

– Вынимай ключи, живо! Башку снесу!

С другой стороны кто-то вцепился Марине в волосы и, по-прежнему тонко матерясь, тащил наружу.

– Быстрей, цаца, а то нос отрежу!

Они действовали слаженно и уверенно: чувствовался опыт и ошибочная убежденность, что неожиданность и сила всегда будут на их стороне, а лохи никогда не осмелятся дать отпор, что, к сожалению, соответствовало действительности. И ослеплённые этим заблуждением, они не брали в расчёт те случайности, которые в один миг ломают привычные схемы и превращают их из распорядителей чужими жизнями в начавшие разлагаться трупы, хотя процесс гниения более-менее длительный и становится очевидным лишь через несколько дней.