Падение Ворона

Ветки кустов царапали кузов, как недовольные вторжением призраки…

– Ну, и зачем ты меня сюда привез? – довольно спокойно для своего положения поинтересовалась прокурор Головко.

Ворон рывком развернулся к ней.

– Но ведь все шло так хорошо, почему ты вела себя, как змея за пазухой?!

– Я вела себя, как обычно. – Она пожала плечами. – Что змеиного я сделала? Ужалила тебя хоть раз?

– Ты выведала про меня всё, что хотела, а сама скрывала – кто ты есть! Хотя знала, что нам нельзя водить дружбу с такими, как ты!

– Кому «нам»? Спортсменам? – со слегка замаскированной издевкой спросила Марина.

Ворон махнул рукой.

– Хватит играть в слова, ты давно знаешь, кто я! Разве не честней было сказать: так и так, я прокурор, наши пути расходятся!

– А ты этого хотел?

Он помолчал.

– Нет.

– Ну, и я не хотела…

– Теперь у братвы глаза открылись! Пацаны знали, что я за тебя вписываюсь, а сегодня увидели, как ты засудила Серого ни за что! За это с меня обязательно спросят!

– Ты-то причем? Судил суд, а я поддерживала обвинение. И не сказала ничего лишнего. Он полностью заслужил свой приговор и еще легко отделался – статья ведь расстрельная!

– Так он же оборонялся! Губану с Конем занесли деньги, обиды не держат, просят освободить… А ему бах – одиннадцать лет! За что? Где справедливость? Не вынул бы шабер – его бы похоронили, а тем козлам дали столько же, сколько ему! Тебе один хрен, кого сажать, а кого хоронить, но Серый – наш друг! Нам не все равно!

– Наверное, мы с тобой друг друга не поймем. – Марина отвернулась. – Но судебная практика не признает преступной самообороны. Нож, тяжелые ранения… Любой суд в стране вынес бы такой же приговор!

– А что, он должен был их на словах уговаривать? – Ворон стал злиться. Они с прокуроршей говорили на разных языках.

– «Одумайтесь, пацаны, это против закона»! – шутовским тоном произнес Ворон. – Только про закон ни у нас не говорят, ни у вас! Такое слово вообще не в ходу, это лабуда для лохов!

– Но мы стараемся этой «лабуды» придерживаться! А вы на нее плюете!

Ворон пришел в ярость.

– Расскажи Серому про ваш закон! И про вашу справедливость! Через одиннадцать лет, если он выживет!

«ПМ» из-под сиденья сам выпрыгнул ему в руку и уперся в бок прокурора Головко. Железом он почувствовал ребра и тут же вспомнил хрупкую девичью фигуру со всеми ее изгибами, выпуклостями и впадинами, что на миг парализовало, нахлынувшую было решимость. И тут же он ощутил, что-то твердое в области солнечного сплетения. Это был такой же «ПМ», только вынырнул он из бокового кармана дурацкой коричневой сумки, и держала его тонкая рука юриста первого класса Головко.