Гордая птичка Воробышек

Я не хотела сказать, что… – опускаю глаза вниз и неожиданно немею, уткнувшись взглядом в смуглый живот и тонкую полоску темных волос, сбегающую ручейком по упругой коже за пояс брюк. Пробуждающую во мне странные желания, заставляющую чаще дышать и краснеть. – То есть, наоборот, хотела… В общем, я не имела в виду ничего такого.

– Я понял, Воробышек.

– Да?

– Да.

– И сегодня во дворе твоему отцу – тоже. Некрасиво вышло. Случайно, а он подумал… Наверно, мне стоило сразу извиниться перед гостями.

– Не думаю, птичка. Тебя бы все равно никто не услышал.

– А ты? – я нахожу в себе силы вновь взглянуть на парня. – Ты, Илья, сможешь простить меня?

– Воробышек… Черт!

Я поджимаю босую ногу и Люков тут же, круто развернувшись, пересекает коридор в направлении соседней комнаты. Распахивает дверь, пропуская меня вперед, срывает с себя рубашку и исчезает в ванной, оставив меня один на один со своей спальней и мыслями, непозволительно сосредоточенными на нем.

Здесь все красиво и дорого, но совершенно безлико. Просто еще одна комната в еще одном богатом доме – картинка из журнала «Интерьер»: молочные стены, сверкающее полировкой темное дерево, высокие темные портьеры и толстый, кипенно-снежный ворс ковра под ногами. Где вместо памятных фотографий – картины на стенах, вместо жилого беспорядка – спокойная идеальная чистота, а вместо дорогих сердцу личных вещей – умелый дизайнерский фешн-подбор мужских атрибутов, то ли для спальни, а то ли для рабочего кабинета.

Я прикрываю дверь и бреду к кровати – большой, двуспальной, куда больше приготовленной для меня. Осмотрев единственное в комнате ложе, опускаюсь в одно из кожаных кресел, такое холодное, что кожа под тонким капроном и шелком тут же покрывается мурашками. Я заставляю себя откинуться на спинку и расслабиться, надеясь, что мне хватит выдержки дождаться в таком положении утра.

Я, наверно, сошла с ума, не иначе, раз согласилась остаться возле Ильи так близко. Не просто наедине, а по-настоящему с ним. Пусть как друг или невольный спутник, – мне необходимо это лекарство: присутствие мужчины в личном пространстве, а ему нужна я. Когда-то это должно было случиться, так почему не сегодня? Иначе я никогда не избавлюсь от неприятных воспоминаний, так глубоко вонзившихся в память стараниями Игоря: пустой дом, темная спальня и… он. Так исступленно шепчущий «Моя… Так нужна мне…»

«Ты нужна мне, Воробышек. Нужна».

Оба раза так искренне, но лишь на один призыв откликается сердце.

Ты справишься, Женька, справишься. И с этой ночью и с внезапно нагрянувшей любовью. Убежишь, убережешь сердце от ранящих его осколков, чего бы это тебе ни стоило.