Гордая птичка Воробышек

Нормальный дом, где живет семья. Небогатая семья, но вполне себе настоящая: кажется, каждый встретивший меня предмет в небольшой трехкомнатной квартире кричит о том. И полусервированный для праздника стол, с традиционной бутылкой шампанского во главе и вазой с фруктами; и ветка зеленой ели, обмотанная серпантином, торжественно водруженная на полку с телевизором; и сложенная вдвое телевизионная программка, полуприкрывшая собой очки на чуть смятом диванном пледе. Отложенное вязание на журнальном столе, и рыжий толстый котяра, разлегшийся в кресле. Как же его зовут…

– Борменталь! Привет! – радостно тянет Воробышек руку к коту и тот, словно девушка никуда не уезжала, лениво вытягивает лапу, позволяя ей почесать грудь. Заметив меня, тут же схватывается на лапы и напряженно застывает, выжидающе сверкая зелеными глазами. – И чего испугался, спрашивается? – удивляется хозяйка, виновато оглядываясь за плечо. – Знакомься, Бормик, это Илья. Он свой.

«Свой», – вот так запросто произносит птичка, как само собой разумеющееся, словно для нее это давно установленный непреложный факт, и меня тут же что-то сжимает изнутри. Еще один алеющий уголек, вспыхнув под кожей по воле Воробышек, сгорая, оставляет по себе болезненный след.

Не мигая, мы смотрим с котом друг другу в глаза, изучая и узнавая, пока он, наконец, не спрыгивает с кресла и не убирается с сердитым мяуканьем под стол. Не сдав своих позиций, а просто временно отступив. Он странно похож на приблудившегося ко мне Домового (однажды вором пробравшегося в мой дом и больше не покинувшего его), просто удивительно, точно снятая сканером копия. Немудрено, что Воробышку единственной удалось поладить с ним.

– Ты присаживайся, Илья, я сейчас, – обращается ко мне птичка, указывая на диван, и неуверенно предлагает: – Может, тебе телевизор включить? А может, ты есть хочешь? Ты скажи, не стесняйся, мама с бабулей наверняка что-то вкусное приготовили. Я ведь так и не успела для тебя ничего сделать…

– Не беспокойся, Воробышек, я не голоден, – я опускаюсь на диван и беру в руки пульт. – Чая будет вполне достаточно. Можно даже без сахара.

Она кивает, рассеянно, как мне кажется. Развернувшись, почти выходит из комнаты, но вдруг возвращается и будто невзначай отворачивает к стене пару фотографий в рамках, что стоят на открытой полке книжного шкафа. Нарушая былой расклад, выдвигает вперед фотографии братьев и проводит вдоль полки пальцами.

Интересно, что там у нее?

Едва девчонка выскальзывает из гостиной, я тут же решаю выяснить это. Я не слишком любопытен, обычно мне плевать на чьи-то семейные истории – какое мне дело до чужих людей? – но Воробышка почему-то это правило не касается.