Гордая птичка Воробышек

Я смотрю на девчонку и даже не удивляюсь. Я давно догадался, что для нее это единственно применимый к жизни принцип.

Я подхожу и облокачиваюсь на ограждение, закрываю птичку собой от любопытных глаз.

– Извини, Воробышек, – говорю тихо, почти нависнув над ней. – Я виноват.

– В чем? – неподдельно удивляется она, легко впустив меня в свое пространство.

– В том, что тебя коснулась неприятная сторона моей жизни. Поехали отсюда?"

"– Хорошо, – соглашается девчонка. Поворачивает голову и окидывает взглядом проехавшего совсем рядом всадника на вороном жеребце. – Посмотри, Илья, какой красивый, – не удерживается от восторженной похвалы и вновь приникает к ограде. – Совсем как в книжках! Ему бы стальные доспехи, шлем с пикой, как у единорога, и в рыцарскую кавалерию. Нет, лучше на королевский турнир! Люков! – смотрит на меня через плечо. – А знаешь, я почему-то уверена, что из тебя получился бы самый лучший рыцарь! Правда-правда, – улыбается в мое озадаченное лицо. – Есть в тебе что-то от средневекового героя, особенно сейчас.

– А что во мне не так сейчас? – поднимаю я бровь. Я никогда и не сомневался, что Воробышек отчаянный романтик.

– Ну-у… – Она поджимает губы, смущается и отворачивается. Жмет неуверенно плечом. – Ты сегодня без банданы.

– Ясно, – улыбаюсь я, пока она не видит. Поворачиваюсь и вместе с девчонкой провожаю взглядом разъехавшихся в очередной манежной фигуре всадников. – Всегда мечтал быть положительным героем. Тогда из тебя, Воробышек, вышла бы прекрасная дама сердца.

– Из меня? Да ну! – смеется она. Весело и открыто. Пожалуй, это первый раз, когда я вижу ее такой. – Илья, скажешь тоже!

– Ты любишь лошадей? – спрашиваю я.

– Не знаю. Наверное, да. Я никогда не задумывалась, пока не увидела их так близко. – Она поднимает на меня глаза и чуть вскидывает голову. Растягивает мягкие губы в легкой улыбке. – А ты?

– Это очень умные и норовистые животные. С ними непросто, – ухожу я от ответа.

– Илья отличный наездник, Женя. Разве он не сказал тебе? В Китае верховая езда входила в обязательное обучение всех лет, проведенных Ильей в закрытом специнтернате. Как и боевое владение мечом.

– Где? Ч-чем? – распахивает глаза Воробышек, поворачиваясь к моему отцу. Черт, я и не заметил, как он подошел. – В Китае? – Она оторопело смотрит на мой, ставший вновь жестким рот и вдруг не очень убедительно хлопает себя ладонью по лбу. – Ах да, ну конечно! Китай! Как я забыла!

Градов удовлетворенно кивает и отходит в сторону. Остается стоять в нескольких шагах, сделав черное дело, пока пальчики птички вдруг тревожно мнут мой локоть.

– Илья, я должна тебе сказать, – обеспокоенно шепчет девчонка. – Предупредить кое о чем важном.

– Да, Воробышек, – суше, чем мне того хочется, отзываюсь я.