Гордая птичка Воробышек

 – Соблюдаем субординацию, блин! А ну-ка, лопухи, сдвигаемся! Парни, давайте девчонок вперед, а то за вашими широкими спинами наши ромашки затерялись! Девушки, больше радости на лица! Помните – фото уйдет в века! И не стесняемся! Обнимаем сильный пол и определяемся в симпатиях! Верка, Чернова! Ну дай Кравченко за талию подержаться, что ты как ни разу не Мона ни Лиза, да не укусит он тебя! Вот так! Ребята справа – все на кафедру! А вы всей компашкой вниз! Та-ак, кто тут у нас еще не в кадре…

Люков стоит рядом с парнем – Стасом, кажется, и вновь смотрит в толпу. Его талию обвивают руки блондинки, и это обстоятельство, похоже, совсем не смущает его. Он то поднимает телефон, то опускает, то хмуро оглядывается на дверь… Отвечает коротко на чей-то звонок… И вдруг, словно в каком-то неожиданном порыве, пишет мне:

«Воробышек, ты где?»

Я опираюсь спиной об откос окна и замираю. Странный вопрос для Люкова. Какая ему разница «где»? Он так же неожидан для меня, как незнакомое раздражение, появившееся в груди при взгляде на парня. И какая разница мне, кто с ним рядом?

Я оборачиваюсь, отодвигаю портьеру и вижу, как рука Ильи опускается на спину девушке. Она тут же улыбается и теснее прилипает к нему под ободрительные крики Зуева: «Теснее, еще теснее сдвиньсь! Уши из кадра торчат! Ну, все влезли?». Перебрасывает накрученные локоны на плечо и игриво приподнимает к подбородку плечико – стройное и красивое.

– Стоять! Воробышек! Женька, ты где?! – кричит от кафедры верный Колька и, заметив мои ноги на стремянке, оставив у бока скучающую Петрову, командует: – Зуев, подожди!

– Здесь, Коль! – отвечаю я, машу рукой и легко спрыгиваю со стремянки. Мне не хочется заставлять ждать такое количество людей, а потому я бегу по проходу и с визгом влетаю в протянутые руки Невского. Не знаю, что творится у парня в голове, но он хватает меня на руки, подкидывает, и, смеясь, становится в первом ряду.

– Теперь все! – кричит Ромке, и тот, прыская от смеха, делает общие снимки. – Поймалась, птичка! Чиизз!

Я чувствую колючий взгляд Люкова вспыхнувшим затылком, хоть и стараюсь не смотреть на него, но Невский не спускает меня с рук, дурачась, даже тогда, когда народ расползается от кафедры и чествует преподавателя.

– Женька, не начинай! – кривится парень на мой решительный отказ явиться вечером на общую для факультета клубную вечеринку и угрожающе скалится. – Именинникам отказывать нельзя! Скажи, Лид! – обращается за помощью к Петровой.

– Нельзя, Воробышек! – кивает девушка и тут же отворачивается к рассказывающему новогодний анекдот Рябухе.

– Колька! Отпусти сейчас же! Сказала ведь, не могу! – прошу я друга, дергая его за рукав рубашки. – Ну, правда, Коль, не могу. У меня работа, ты же знаешь.

– Я? – удивляется парень и ведет плечом.