Гордая птичка Воробышек

Отрываю от ленты серебристый дождик и вплетаю его в махровый узор снежинки. Отодвигаю рукой закрывающую обзор портьеру и оцениваю критичным взглядом общую рукотворную композицию, когда неожиданно срабатывает вибро-сигнал телефона, сообщая о приходе сообщения.

Я зажимаю кусок скотча зубами и привычно лезу рукой за трубкой в задний карман брюк, ожидая получить очередную эсэмэску от мамы или Крюковой. Но вместо весточки от них я вдруг читаю:

«Привет. Как зачет?» – три слова от абонента под подписью «Илья Люков».

Илья не знает, что я в аудитории, понимаю я. Иначе вряд ли бы выбрал общение посредством телефона прямому вопросу. Но бежать к нему и сообщать при всех в голос как, мне неудобно, да и не хочется нарушать интимное тет-а-труа, и потому я отвечаю:

«Привет. Сдала».

«И?» – тут же спрашивает он.

«Тройка. Воспользовалась твоей работой. Спасибо».

Я выглядываю из-за портьеры и вижу, как парень отвлекается на короткий ответ русоволосой девушке. Она тут же что-то щебечет ему, кокетливо жмет плечиком и смеется. Отмахивается от какой-то шутки Лизы Нарьяловой – едкой и недоброй, судя по выражению лица девушки, а я получаю от Люкова следующее:

«Неплохо?»

Он усаживается на парту, опускает телефон на бедро и ждет – теперь его развлекает монологом красотка Нарьялова, а мне вдруг глядя на них, зная, насколько эти двое были близки, совсем не хочется ему отвечать.

«Воробышек?» – легко набивает Илья экранные клавиши пальцем руки. – «Так как?»

«Просто отлично!» – не скромничаю я.

«Довольствуешься малым? Как насчет повинной ренты? Или ты уезжаешь?» – тут же нескромно напоминает он о долге, и я откликаюсь:

«Нет. Конечно. Когда?»"

"Не знаю, что чувствуют стоящие перед Люковым девушки, но у меня появляется странное чувство, что Люков разговаривает только со мной. Даже вошедшая в аудиторию и встреченная всеобщим свистом и аплодисментами преподаватель термодинамики и физики – нарядная и счастливая, как никогда, София Витальевна, не мешает ему написать…:

«Завтра. Часа в два?»

…А мне ответить:

«Хорошо».

Студенты сбиваются у кафедры в шумящую толпу, старосты вручают Софии цветы и подарки, и кто-то шибко громкий и деятельный басистым криком сообщает о желании присутствующих сделать общее фото курса с любимым доцентом на память. Ромка Зуев – университетский репортер и самореализующийся на ниве университетских сплетен и событий журналист – взбирается на стул, настраивает фотоаппарат и начинает двигать сползающиеся к преподавателю ряды…

– Третий курс, куда прём, когда здесь старшие?! – невежливо рычит он.