Вопреки женской логике

Наташка как-то разом подобралась, руку вырывая из его пальцев ослабивших, бросив через плечо надменным тоном:

— Ладно, Лавров, звони, как наобжимаешься со своей ненаглядной, — последнее слово почти выплюнула, обжигая ледяным взором.

Гордей и слова сказать не успел, Тараканова сунула мятый листок с коряво написанными цифрами ему в карман, исчезая в потоке студентов, направившись к машине. А он продолжал удивленно пялиться ей вслед, абсолютно не замечая спешащую к нему Свету.

— Гордей! — снова окликнула она, заставляя поморщиться.

Ему интересно стало, всегда ли ее голос был таким писклявым и противным с приказными нотками? Почти добежала, как вдруг рухнула прямо на ровной поверхности носом в ближайший сугроб, совсем некультурно для такой ценительницы культуры, ругаясь. Стоянку наполнил хохот окружающих, а Лавров тяжело вздохнув, поспешил на помощь барахтающейся в снегу теперь уже точно бывшей невесте.

Ведь кажется, им пора поговорить.

— Гагая гадгая гивчонка! — покачала головой Чума, пока остальные трое улюлюкали, тыкая пальцем в матерящуюся Светку. Гордей попытался ей помочь, но та все время неуклюже заваливалась обратно.

— Нехорошая девочка! Нехорошая, — злорадно хмыкал Демьян, то и дело, заставляя девушку падать на задницу, не давая встать. — В Аду тебе место, богомерзкое создание.

— Фу, Дема, зачем в Аду такая пакость? — скривился Война, косясь на Свету, которой, наконец, удалось встать на ноги. — Сам Сатана устанет слушать ее бесконечное нытье. Пусть в Чистилище чешет, туда всех убогих берут. Иначе она всех чертей достанет.

— Но-но, в Чистилище тоже не лохи, — покачала пальчиком Смерть, почесывая спину древком косы.

— Предлагаю ангелам подкинуть, — объявил Голод, открывая пачку чипсов, втягивая носом химический аромат бекона. — Вот Михаил-то ошалеет.

— Там за чеканутую уже Ева есть, еще одной дуры для полного счастья не хватает, — скривился Демьян, задумчиво глядя, как бросается на шею Светка Гордею, а тот рассеяно ее по спине похлопывает. — Знаете че?

— Чего? — полюбопытствовали всадники, заинтересовавшись.

— Нафиг этот Апокалипсис. Пока этот пацан эту курицу не бросит, никакого конца света. Вот клянусь фамилией моего смертного отчима, Квазимира Харькова — будет Гордей с Таракановой. Слово Харькова.

— Ой, смагри не гиспорти, — закатила глаза Чума, с недовольным взором Демьяна встречаясь.

— Чума?

— А?

— Захлопнись, тифозная.

Глава 15 — А Свету можно?

Света убедилась, что он здоров, цел и невредим, по ее словам и умчалась куда-то по делам. По каким не сообщила, даже слушать не стала, стоило Гордею рот открыть, дабы поговорить. Пришлось-таки идти помогать в лабораторию, а вечером ползти на работу.