Вопреки женской логике

— Ничего, иди, — милостиво разрешила Света, отлепляя свои конечности от парня, — мне тоже нужно бежать. Ты вечером заберешь ведь маму с массажа?

О том, что вечером у него были планы, да и уставший после учебы он потом еще поедет на работу, парень ничего не сказал, только кивая.

— Конечно.

Харьков застонал, закрывая лицо руками.

— Нет, ну что за редкостный идиот…

Всю дорогу до дома Светланы, Гордею казалось, что он слышит чей-то настойчивый шепот у своего уха. Кто-то планомерно, нудно, долго и заунывно твердил: выкинь ее из машины. Просил бросить, умолял оставить. Настолько надоел, что парень повертел головой. Прерывая очередной поток жалоб своей невесты на суровые правила в университете, не дающие студентам подработать."

"— Что с тобой? — спросила Света, замолкнув, наблюдая, как Гордей хмуро высматривает что-то в зеркале заднего вида на пустом сидении позади, пока они ждали светофор.

— Ты ничего не слышишь? — поинтересовался, а Царева только плечами пожала.

— Я говорю: бабу свою бросай. Че такой упрямый-то?! — заорал ему в ухо Демьян, заставляя подпрыгнуть на сиденье под пристальным взором невесты.

— Гордей, точно все нормально? — подозрительно спросила Света, даже немного отодвинулась, опасаясь, что ее парень впал в безумие.

— Нормально все, — буркнул, сворачивая на нужно повороте.

Лишь, когда девушка вышла, странные голоса стихли, а сам Гордей помотал головой, отгоняя наваждение. Неужто уже на почве собственных сомнений крыша едет, на что парень как-то не рассчитывал. Кольцо жгло карман во внутреннем кармане зимнего пуховика, так и, оставшись в нем лежать с момента, как его туда бросили. Он обязательно сделает предложение, но позже. Немного позже, не сейчас.

Может ему стоит еще раз все хорошенько обдумать да решить свои внутренние противоречия с самим собой. Или хотя бы попытаться, потому что вся ситуация выглядела крайне странно. С учетом того, как со временем истлевал в памяти тот отрывок воспоминаний, где Лавров это самое предложение уже делал. Будто кто-то просто замазал небольшой отрезок его жизни или вовсе стер, будто нечто ненужное. К тому же никак не давала покоя эта Тараканова. Каждый раз возвращался к ней мыслями, словно что-то подталкивало к ней. Не сверхъестественное, скорее что-то в собственной душе.

— Или вообще не делай, — пробурчал Демьян, — пусть страдает. Люди вокруг будут страдать, ты будешь страдать дважды, разрываемый противоречием и все умрут, — он блаженно вздохнул, услышав смешок рядом. Открыв глаза, наткнулся на пустые глазницы Смерти, поежившись невольно.

— Харьков, — хихикнула старуха с косой, тыча костлявым пальцем в ведущего машину Лаврова, — у тебя опять ничего не получится.