Вопреки женской логике

— Ты себя все время не контролируешь, вот даже сейчас меня домогаешься, что за варварские привычки, Тараканова? — притворно возмутился Гордей, отклоняясь назад, пока Наташа пыталась отобрать у него пачку, — ты знаешь, как это называется? Харрасмент! Домогательства на рабочем месте, — Гордей перебрался на следующее кресло, пока героиня в кадре добивала хищного карася лопатой.

— Я тебя сейчас отхаррасментирую, если немедленно не поделишься! Я полдня потратила на подготовку к конкурсу, в который меня втянули к слову по твоей вине, а теперь еще полдня вынуждена нянчить твоего подопечного! Кстати, почему мальчик? У меня вообще одни девочки, мне обещали новых авторов любовных романов, — Наташа фыркнула, приземляясь на следующее кресло, на что Гордей с интересом замер, чуть наклонившись к ней.

— Ты что-то имеешь против мальчиков, Таракан? — с любопытством спросил Лавров, убирая кириешки обратно в карман кожаной куртки, и вновь поднял серые глаза на Наташу, — ты что, местопатичка?

— Мизандричка, крылатый, мизандричка! Термины учи, — закатила глаза Наташа.

Гордей задумчиво поскреб подбородок и вздохнул.

— Знаешь, общение с женщинами дурно влияет на твое биополе, оно абсолютно нестабильно, — вздохнул парень, тут же хохоча, увернулся от удара, перехватив Тараканову за талию и перетягивая ее через подлокотник, усаживая ее на свои колени. Его руки крепко обхватили девушку, не давая ей шевельнуться, прижимая к груди.

— Ты что делаешь, Гордей? — неожиданно промурлыкала Тараканова, прекратив упираться, и чуть склонилась, отчего длинные светлые волосы упали на плечи, закрывая ими обзор. Их губы были совсем близко друг к другу, а сам Гордей почувствовал, как дико соскучился по своей безбашеной «не девушки». И это за жалкие полдня, пока ее наряжали как куклу, пытаясь научить нормально ходить по подиуму. Каждый час, проведенный не вместе, был мукой для купидона. Скучая, осознавал, как с каждым днем все сильнее влюблялся в эту немного странную, абсолютно ненормальную девицу. Невзирая на ее вредный характер и уверения, что они вовсе не встречаются.

Рука Лаврова скользнула по спине, обхватывая ягодицы в джинсах, в который раз жалея, что она не в платье, а губы невольно растянулись в улыбке.

— Мы с тобой вдвоем, никого нет, последний ряд, — выдохнул Гордей, опуская взгляд на ее губы, перемещая вторую руку на бедро девушки. Он почувствовал, как руки обхватили его шею и Тараканова улыбнулась.

— Прямо, как на свидании в кино.

— Мы и так в кино, почти на свидании, — отозвался Лавров шепотом. Фильм стал абсолютно не интересен, как и все происходящее вокруг, — представь, что это сцена из романтической мелодрамы, а мы главные герои.