Смерти вопреки

Поднимайся, лесной бандит, – это было уже сказано по-русски, но с сильным акцентом.

Приподнявшись, встал, осторожно тронул разбитую часть головы, всем своим видом показывая, как мне плохо, а сам тем временем пытался оценить ситуацию. Судя по умело проведенному захвату, противник был опытен и тренирован, причем явно специализировался по борьбе с партизанами. Немцев было четверо. Крепкие, плечистые, тренированные парни. Обратил внимание на одежду. Нестандартные куртки, с серо-зелеными разводами, свободные, легкие, с капюшонами. На головах мягкие кепи с козырьками. Глаза жесткие, злые и… безразличные. Мне уже приходилось видеть подобные взгляды. Для них мы уже не были людьми, а расходным материалом, которому осталось жить до тех пор, пока он нужен. Бросил быстрый взгляд на своих товарищей по несчастью. Ухов, держась за бок, с перекошенным от боли лицом, тупо смотрел куда-то в землю.

«Минус один», – щелкнуло автоматически в подсознании.

Митяй, наоборот, стоял набычившись, глаза злые, готов броситься в драку, и это притом, что его лицо и левая рука были в крови.

Шансы на спасение падали все ниже и ниже. Под охраной из трех автоматных стволов один из немцев быстро обыскал нас всех, по очереди. Провел руками по одежде, проверил пояса и голенища сапог. Из-за голенища сапога Ухова вытащили нож и бросили его к винтовкам.

– Всем идти, – и переводчик качнул стволом автомата, показывая направление, затем добавил: – Всем молчать.

Больше не задерживаясь, фрицы торопливо погнали нас сквозь лес. Нетрудно было понять, что, заполучив столь ценную для них добычу, они постараются убраться из партизанского леса как можно дальше. Шли они по лесу легко и мягко, как ходят звери, и в отличие от обычных солдат вермахта, эти гитлеровцы явно не боялись леса. Так шли мы около часа, и как только оказались на окраине леса, немцы немного расслабились, хотя до этого контролировали каждый наш шаг. Это было видно как по выражению их лиц, так и по движениям. Спустя еще полчаса мы подходили к балке, которая лежала на пути в деревню Горелое.

«Они отлично ориентируются на местности…» – только я так подумал, как запнулся, и, чтобы удержать равновесие, шагнул вбок, при этом столкнувшись с немцем. Тот коротко выругался и врезал мне стволом автомата по ребрам. Терять мне было нечего, и я зло выругался, сказав, что если бы у меня в руках был нож, то я тебя, немецкую свинью, зарезал бы в мгновение ока. Если до этого мы шли в полном молчании, то сейчас моя короткая, но выразительная речь прозвучала довольно резко. Немец удивленно посмотрел на меня, не понимая, что я ему сказал, но его сразу просветил знаток русского языка. В его голосе было веселье.

– Вилли, этот русский сказал, если ты ему дашь нож, он зарежет тебя, как свинью.