Смерти вопреки

«Не кабинетный чекист, а самый настоящий боец, к тому же умный и хваткий».

Заместитель командира отряда по разведке меня выслушал, какую-то минуту смотрел на меня, а потом сказал:

– Думаешь, ты один такой умный, Звягинцев? Рассмотрели мы все это. Именно в таком плане, как ты говоришь. Вот только как узнать, так ли это на самом деле. На носу зима, и если мы сейчас уйдем в другое место, то нам очень плохо придется. Здесь мы неплохо обжились, а там, на новом месте… Скажу прямо. Мы с отрядом Старика решили объединиться и остаться здесь. Да ты и сам понимаешь. Вода есть. Расположение хорошее. Только вот теперь все наши планы под угрозой оказались.

Мы какое-то время молчали, потом Стукашенко снова заговорил:

– Сейчас мы делаем упор на разведку. Нам позарез надо знать, откуда эти фрицы появляются. Их наверняка кто-то видел. Нам надо узнать о них хоть что-то, мать их! А так ходим, как слепые котята!

На следующее утро на разведку было отправлено пять групп партизан. Строго-настрого было приказано идти осторожно, с оглядкой, отмечать все подозрительное. Я вошел в одну из троек. Наш маршрут был проложен по двум деревням – Панкратовка и Соломино. До Панкратовки идти было относительно недалеко – километров семь, причем большей частью – лесом. В селе был верный человек, у которого мы собирались получить информацию, переночевать, а потом пойти дальше. Обычно все старались выходить так, чтобы иметь возможность понаблюдать за деревней час-полтора, а уже затем, в сумерках, добраться до избы своего человека. Так и мы сделали. К тому же место знали укромное и проверенное. Уже два раза там останавливались. Полчаса лежали, разговаривали, потом меня стало ко сну тянуть. Я предложил тянуть соломинку, но Василий Ухов, который шел в нашей тройке старшим, сказал, что спать не хочет и будет дежурить. Третьим в нашей группе был Матвей Дужко, но все звали его в отряде почему-то Митяй. Парень обладал завидной мускулатурой и немалой смелостью, но вообще-то это был простой, неграмотный крестьянин, все свою жизнь проживший в глухой деревеньке. В Бога верил, возраста своего не знал, врать не умел и понятия не имел, что в мире творится. Оказавшись в отряде, он словно снова учился жить. Дужко, ни слова не говоря, накрыл голову полой куртки и спустя пару минут ровно засопел носом.

Я лег в шаге от него. Заснул не так скоро, как Митяй, а минут через десять.

Сон был скользкий, неровный, крадущийся по краю сознания, наверное, поэтому какой-то негромкий звук сумел пробиться в мое сознание. Интуиция неожиданно ударила в набат, разбудив меня. Тело напряглось, готовое взорваться атакой, но в следующую секунду в голове словно раздался взрыв и сознание погасло. Очнулся я уже от сильного удара по ребрам.

– Шнель.