Смерти вопреки

Когда он вернулся, бросил на него вопросительный взгляд, но тот, проигнорировав его, сразу направился в ванную, а спустя пять минут вышел из нее с довольным видом, неся портфель в руке.

Я только пожал плечами.

– Сам сказал никуда не лезть, а я свое слово привык держать.

Портфель оказался довольно тяжелым. Открыв замки, заглянул. Тот наполовину был заполнен холщовыми мешочками. Самому стало интересно. Достал один, под любопытным взглядом вора, а потом ссыпал содержимое в ладонь.

– Тьфу, – не скрывая своего разочарования, буркнул Тимоха. – Старинные монеты. И даром не нужны, пусть даже золотые. Спалиться на них – раз плюнуть. У меня кореш на таком товаре враз спалился. Четыре года потом лес валил.

«Это совсем не то. Вот только что коллекция монет здесь делает? Может, от настоящего хозяина квартиры осталась? Или… заначка “Мошкина”. Точно! Отложил сукин сын на черный день».

– Я его заберу, но это не то. М-м-м… Знаешь, я вот что сейчас подумал. Это, вполне возможно, может быть чемодан или большая коробка.

Тот бросил на меня взгляд, в котором явственно читалось: с каким придурком меня судьба связала, после чего резко развернулся и пошел в прихожую, а спустя несколько минут, разворошив в кладовой хлам, состоящий из старой обуви, узлов и баулов, достал потертый, старый чемодан. Положил его на пол, без слов ковырнул каким-то крючком замки и откинул крышку. Там лежали плотно упакованные два ряда папок. Стоило мне бросить на них взгляд, как моя интуиция сразу напряглась в предчувствии грядущих неприятностей.

– Тимоха, выйди пока в комнату.

Вор, скользнув взглядом по коричневому картону, потом по мне и уже хотел что-то сказать, но стоило ему наткнуться на мой взгляд, он только негромко матюгнулся и ушел в гостиную. Открыв верхнюю папку, я перебрал несколько листов, потом закрыл и положил на место. Так же быстро просмотрел вторую и третью папки. Остальные смотреть не имело смысла, после чего я с минуту тихо, но зло матерился. Отведя душу, закрыл чемодан и позвал вора.

– Закрой замки, и давай поставим его на место.

Мы поставили чемодан к дальней стенке, завалили его хламом. Я повернулся к Тимохе.

– Об этом ни слова, а еще лучше будет, если ты на пару недель уедешь куда-нибудь подальше.

Тот на мои слова зло ощерился:

– Ты, Студент, меня на что подписал, а?! Что-то политическое?!

– Успокойся. Держи. Это за работу и за молчание, – я вытащил руку из кармана и протянул ему замшевый мешочек.

Тот настороженно взял, развязал тесемки, высыпал содержимое на ладонь и, не удержавшись, ахнул от восторга.

– Вот это да! Рыжье! И каменья настоящие?

– Кучеряво живешь, Студент!

Тот только кивнул головой, не отрывая взгляда от золотых украшений.