Вонгозеро

Как я ни старалась бесшумно закрыть водительскую дверь, она все равно оглушительно хлопнула.

— Жесть, — сказал Мишка с заднего сиденья. Я поймала его взгляд в зеркальце заднего вида и постаралась улыбнуться:

— Похоже, это будет та еще поездочка, Мишка.

Пока Сережа открывал ворота, папа Боря подошел к Лендкрузеру и громко крикнул Лене в открытое окошко:

— Значит, так, Ленька, едем паровозом, рации у тебя нет, поэтому смотри, не теряйся. Выезжаем на Новую Ригу, а потом по большой бетонке на Тверь, при хорошем раскладе через полтора-два часа доберемся. Деревни проезжаем без остановок, никаких пописать ребенку — если что, пускай в штаны писает. Если все-таки потеряетесь — встречаемся перед въездом в Тверь. И да, все смотрим заправки — если что-нибудь будет работать, нам пригодится все топливо, которое мы сможем купить по дороге, — в Анькину машину вашу солярку не зальешь. — Если Леня что-то и ответил ему, я уже этого не услышала из-за шума работающих двигателей; папа несколько раз хлопнул рукой по крыше Лениной машины, повернулся и забрался на соседнее со мной сиденье.

— Ну, поехали, — сказал он.

И мы поехали.

* * *Чтобы не оглядываться на остающийся позади темный дом, я открыла бардачок, хлопнувший сидевшего рядом папу по коленям, нашарила пачку сигарет и закурила, а когда он тоже щелкнул зажигалкой и салон немедленно наполнился едким дымом, с силой дернула кнопку стеклоподъемника, и пассажирское окошко опустилось до предела. Это было почти невежливо, и я чувствовала, что он смотрит на меня, — но убрала палец с кнопки и оставила все, как есть, а он, не говоря ни слова, завозился с рацией. Не сговариваясь, до конца поселка мы ехали медленно — впереди Ленин Лендкрузер, за ним — Сережа; не знаю, смотрел ли кто-нибудь по сторонам, — я видела перед собой только красные огоньки Сережиной машины, до тех пор, пока за спиной не осталась перечеркнутая металлическая табличка; пятьсот метров до поворота, автобусная остановка — если сейчас повернуть голову вправо, еще будет видна вся наша маленькая деревня, освещенное пятно посреди темного поля, с двух сторон зажатое полоской леса, разномастные домики, среди которых глаз привычно выхватывает знакомую крышу, еще сто метров, двести, еще нельзя оборачиваться — и тут с обеих сторон надвинулся лес, и сразу стало темно, неподвижные деревья, едва присыпанный снегом асфальт и две большие черные машины впереди, теперь можно было повернуть голову, но смотреть уже было не на что — все неосвещенные лесные дороги похожи одна на другую, и неважно, находятся они в километре от твоего дома или за тысячу километров от него, мир твой немедленно делается ограничен тонкой оболочкой машины, хранящей тепло и выхватывающей светом фар только маленький кусочек дороги перед колесами