Вонгозеро

То, что в городе никого нет, почему-то было ясно с первого взгляда — потому ли, что дорога, по которой мы ехали, была нетронута и плотно занесена снегом с выпеченной морозом твердой, хрустящей коркой, а может быть, потому, что пейзаж, открывающийся перед нами, был совершенно темен — в быстро сгущающихся сумерках топорщились простые двускатные крыши, тусклыми снежными полосами проглядывали узкие улицы, густо обсаженные деревьями, но не светилось ни одного окна. То, что не горели уличные фонари, можно было бы еще объяснить отсутствием электричества, но если бы за этими окнами оставался хоть кто-нибудь, по крайней мере в одном из них, обращенных к дороге, мы обязательно заметили бы снаружи мерцание свечи или керосиновой лампы, какое-нибудь движение, хотя бы намек на движение — но ничего этого не было, совсем ничего, только безмолвные, покинутые жителями невысокие дома и темные, давно не хоженные улицы.

— Посмотрите налево, дети, — раздался в динамике папин голос, и мы вздрогнули от неожиданности, таким неуместным он нам показался в этой звенящей тишине, — вон там, видите? За этой длинной каменной стеной — огромный старинный монастырь, в нем еще Иван Грозный останавливался. Отсюда вы толком ничего не разглядите — но поверьте, ничего похожего вы в жизни своей не видели, там, за этими стенами, целый город, башни, церкви, каменные палаты, это настоящая крепость.

— Откуда ты все знаешь, Андреич? — отозвался Андрей.

— Я бывал здесь студентом.

— Так, может, остановимся и пойдем, посмотрим? Когда еще представится возможность…

— Нельзя, — строго сказал папа, — да сейчас туда и не попасть, наверное. Все-таки крепость — они, когда уходили, наверняка закрыли ворота.

С дороги, по которой мы ехали, видна была только массивная, длинная каменная стена, нависшая над поверхностью скованного льдом озера и повторяющая плавные изломы его береговой линии, и островерхие толстые башни с узкими окошками-бойницами, возвышающиеся по углам этой стены, как гигантские шахматные ладьи. Вдалеке, за стеной, на фоне темного неба скорее угадывались, чем были видны на самом деле, луковицы куполов. Это действительно была настоящая средневековая крепость, величественная и огромная, и я вдруг остро пожалела о том, что нам нельзя сейчас остановиться и пешком, проваливаясь в снег, пройти каких-нибудь четыреста метров, чтобы потрогать старые каменные стены, подойти к спрятанным в какой-нибудь из башен воротам и хотя бы заглянуть внутрь — снаружи, не нарушая покоя этого заснувшего гиганта, просто на случай, если мы, горстка испуганных людей, пытающихся спасти свою жизнь, — последние, кто видит его.