Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

Еще бы, часов пять небось тут бродит…

Антонина достала старинный компас, положила его на ладонь.

Стрелка компаса плясала как сумасшедшая.

– Что-то я не вижу… – начал Веригин.

«Прошлые разы, когда компас помог мне, – подумала Тоня, глядя на стрелку, – я была сосредоточена на одном-единственном желании: выбраться из саркофага, найти блуждающего в лабиринте человека… Нужно и сейчас сосредоточиться на одном желании – желании найти выход из этого подземелья! Выйти самой и вывести его!»

Тут же золотая стрелка замерла, указывая на один из уходящих во тьму коридоров.

– Туда! Нам нужно идти туда! – показала Тоня на этот коридор. – Туда показывает стрелка!

– Вы что, серьезно в это верите? – с сомнением проговорил Веригин. – По-моему, это детские сказки…

Он хотел еще что-то сказать, но вовремя одумался и прикусил язык.

«Лучше, – подумал он, – хоть что-то делать, чем впадать в отчаяние. Лучше идти, пусть даже по кругу, чем стоять на месте и жаловаться на судьбу».

– Вот именно, – Тоня взяла его за руку, – лучше идти, чем препираться.

Пленники подземелья пошли в направлении, которое указывала стрелка компаса.

Они шли и шли по бесконечным, похожим друг на друга коридорам. Всюду было одинаково темно и сыро, всюду за ними следили пустые глазницы выбеленных временем черепов.

На каждой развилке они останавливались, сверялись с компасом и шли по тому коридору, на который указывала им золотистая стрелка.

Дисплей Тониного телефона светился все слабее и слабее. Еще час, может быть, два – он совсем погаснет. Поэтому Тоня старалась включать его как можно реже. К счастью, стрелка компаса светилась в темноте, причем девушке казалось, что это свечение не только не бледнеет, но становится все ярче и ярче. Возможно, это объяснялось тем, что ее глаза все больше привыкали к мраку подземелья.

Вначале майор время от времени с грустью отмечал, что во время своих одиноких блужданий уже был в тех коридорах, по которым они теперь проходят. Конечно, все коридоры были похожи один на другой, но он делал на стенах какие-то пометки и теперь находил их.

Он не говорил об этом своей спутнице, чтобы не лишать ее последней надежды.

Однако через какое-то время пометки исчезли, да и само подземелье неуловимо изменилось. Коридоры стали немного шире и суше, каменные своды потолка – выше, воздух казался теперь не таким спертым и тяжелым, как прежде.

Впервые за все время заточения в душе майора шевельнулся слабый росток надежды.

Они шли и шли, и вдруг, впервые за все время пути, перед ними оказалась не обычная развилка.

Пройдя по очередному коридору, спутники вышли в круглый подземный зал, сводчатый потолок которого терялся в темноте. Посреди этого зала находилось каменное возвышение, на котором стояла сверкающая статуя.