Волшебные искры солнца

"

"– Ты больше не та маленькая девочка, Настя, – сказал он мне с теплой улыбкой, от которой хотелось таять. – Ты взрослая и сильная. И теперь ты можешь плакать, не боясь, что кто-то будет смеяться над тобой. Да, знаю, это всего лишь слова, но я правда хочу, чтобы ты перестала держать свои эмоции глубоко в себе. Так нельзя. Так нельзя прожить всю жизнь, понимаешь? Слезы – это только симптом твоей внутренней боли. Но ты должна отпустить эту боль, не забивать себя ею изо дня в день. Однажды в тебе не останется места для боли, и ты просто взорвешься, как звезда. Вспыхнешь, как сверхновая. Только знаешь, почему звезды взрываются? Потому что они умирают. А я хочу, чтобы ты светила долго. Насть, мир не такой, как твоя семья, – кончики его пальцев скользнули по моему лицу – от уголков губ к скулам, от скул к вискам, завели за ухо прядь волос, дотронулись до лба. – Глупо бросаться из крайности в крайность. Да, все мы – те, кто тебя любит – знаем, что ты сильная, но если ты будешь плакать, мы не будем думать, что ты смешная или какая-то не такая. Мы примем тебя любой, с любыми эмоциями, с любыми ошибками, понимаешь? Кажется, я постепенно превращаюсь в психоаналитика, – добавил Ярослав.

Я улыбнулась. Его слова подарили моему замерзшему сердцу немного тепла. И хоть он не успокаивал меня, не жалел, не уверял, что все будет хорошо, мне стало легче.

– Обещаю, что если буду плакать, то позвоню тебе, чтобы ты услышал. Кстати, ты что-то сказал про любовь?

– Это было обобщение, – отозвался он с невозмутимым видом, хотя я заметила, как на мгновение он отвел глаза. – Когда я был мелким, Дашка постоянно смеялась, когда я плакал. Все пыталась воспитать из меня «настоящего мужчину», – с нежностью добавил он.

– Я думаю, в итоге ее желание сбылось, – отозвалась я.

– Я – настоящий мужчина? – искристо рассмеялся он.

– Думаю, да. У тебя есть все необходимые половые признаки, чтобы называть тебя именно так, – кивнула я.

– Все изучила, когда была в моем теле, – сощурился Ярослав. Впрочем, в его голосе не было злости.

Я только плечами пожала.

– Я слишком долго была в твоем теле, мне пришлось сделать это. И я до сих пор с содроганием вспоминаю утро. А твоя фраза про встающее солнышко не выходит у меня из головы.

Яр хмыкнул.

– Такова суровая мужская жизнь, Настенька. А я до сих пор помню твои угрозы.

– Какие именно?

– Ага, признаешь, что в мою сторону у тебя было много угроз! – обрадовался Зарецкий. – Лучше всего я помню твои угрозы про тампоны. Искренне надеюсь, что если я снова окажусь в твоем теле, то угроза тех самых дней меня минует. Я не выдержу. Серьезно.

– Ты смирился с тем, что однажды мы снова поменяемся телами?

– Они же все еще на нас, – поднял руку с кольцом Яр. – Я готов ко всему. Но если честно, лучше очутиться в твоем теле, чем в чужом.