Волшебные искры солнца

Утром тридцать первого декабря под елкой мои сестры нашли большие коробки с подарками, а я – не нашла. То ли мачеха забыла про меня, то ли не хотела делать приятное – не знаю, но на праздник я ничего не получила. Глядя, как счастливые Яна и Олеся достают из коробок сладости и красивых кукол, я разревелась – так сильно мне хотелось подарок. Боже, мне было четыре года, я всею душой верила в Деда Мороза, и мне было очень обидно остаться без подарка в такой день! Пахло мандаринами и хвоей, по телевизору шел новогодний выпуск «Ну, погоди!», а мне не дали подарка.

Я разревелась прямо в гостиной у огромной, под самый потолок елки. По щекам катились горячие слезы, текли по шее, попадали за шиворот, а я не могла остановиться. Сестры смеялись – им нравилось, что я хуже них. Думаю, это не их вина – они не знали, что это плохо, и для них тот факт, что мерзкая Настя ничего не получила, а теперь ревет, был смешным. Они вытаскивали конфеты и махали ими у меня перед носом, весело крича, что у меня ничего нет, а значит, я плохо себя вела весь год.

Я ревела долго, пока не пришли взрослые – отец с Ритой и дядя Тим с Ириной. У мачехи на лице была нехорошая улыбочка – она прекрасно понимала, в чем дело. А отец не понял и устало попросил ее меня успокоить.

«У меня и без ее криков болит голова», – сказал он тогда, не глядя на меня.

«На это у нее есть няня», – ответила мачеха.

«У нее выходной, ты же прекрасно знаешь. Сделай что-нибудь».

«Это твоя дочь, ты и делай».

«Хотите, ее успокою я?» – весело спросила Ирина – она была очень молодой, но именно ее я сторонилась больше всего, а потому, стоило тете подойти ко мне, как я рванула вверх по лестнице и, разумеется, упала, больно ударив ногу. Сестры стали смеяться – это им показалось потешным. Рита тоже хмыкнула, а Ирина громко сообщила:

«Жалко, видеокамеры с собой не оказалось – я бы это сняла! Такая смешная, когда плачет!»

Я убежала в свою комнату и залезла под одеяло, где долго плакала, обняв плюшевого медведя, а после заснула.

Вечером кто-то оставил около моей кровати большой пакет, в котором я нашла красивую куклу-принцессу с целым гардеробом и сладкий подарок.

Скорее всего, отец выяснил, что мачеха ничего мне не подарила, и заставил ее купить куклу и мне. А может быть, она сама решила сделать это.

С тех пор я перестала плакать – сначала при других людях, а потом и вовсе забыла, что такое слезы.

Это было слишком давно, чтобы помнить каждую деталь, но я помнила. Помнила и запах мандаринов, и блеск елочных игрушек, и цвет глаз поДарённой куклы, и каждое ее платье, и смех, ставший аккомпанементом моей боли.

Я никогда и никому не рассказывала об этом, а Ярославу рассказала – как на духу. Он внимательно слушал и изредка касался моих волос.