Хозяйка волшебной лозы

Никто не заглядывал в сад, а колокольчик, лежащий под рукой синьора, молчал. Только на закате я подошла к дядюшке. А увидев его, закричала. Мой крик собрал всех работников…

Хозяин шато ушел навсегда, глядя бездонными голубыми глазами на любимый виноградник…

Глава 27"

"Герцог ди Новайо мчался в шато. Подгоняемый жеребец оставлял за собой на дороге пыльный след. Сопровождающие давно уже отстали. Но для Алистера их присутствие или отсутствие ничего не значило. Он спешил туда, куда вело его сердце.

Скорее. Скорее.

Верный конь, как и всегда, чуял настроение хозяина и летел как ветер.

Какие там дни. В этот раз казалось, что путь от дворца занял часы. А то и минуты.

Герцог влетел во двор перед домом. Вокруг было странно пусто. Ни работников, ни ворчливого старика Портэлла. Но они и не были нужны. Ди Новайо искал свою женщину. Ту, что оставил, малодушно испугавшись.

Кати тоже нигде не было видно. Алистер обошёл дом, затем двор, заглядывая в каждое помещение, вышел к винограднику, а потом бросил взгляд на сад. И увидел её.

Кати, его Кати, сидела в плетёном кресле под яблоней, укрыв ноги пледом и устремив взгляд куда-то перед собой. Бледная и немного осунувшаяся, словно недавно плакала. Алистер почувствовал укол вины, потому он был виной её слезам.

Но больше ди Новайо не позволит своей женщине плакать. Он подошёл к ней.

Сидевшая в плетёном кресле, Кати подняла взгляд.

– Алистер? – произнесла на удивлённо. Не ожидала. Не ждала его.

Теперь он почувствовал досаду, хотя чему удивляться, после того как они распрощались? И это тоже его вина.

Герцог не позволил ей начать говорить. Он знал, что она скажет. И заслужил все эти упрёки и злые слова. Алистер был готов всё выслушать, а потом признать, что был идиотом. Что будет свадьба, дети, всё, что она захочет… но потом.

Сейчас он не мог сдерживать себя.

Герцог опустился на колени, схватил её руки и начал покрывать горячими жадными поцелуями.

Катарина тоже сползла с кресла и теперь стояла на коленях. Она позволяла обнимать себя, судорожно прижимать к груди, наслаждаться её запахом и понимать – как же сильно он соскучился.

– Кати… – прошептал герцог, прежде чем накрыть её губы своими.

Она ответила с таким жаром, что герцог понял – прощён. И его захлестнула волна ликования. Он целовал её жадно, безудержно. Словно долгие дни бродил по сухой пустыне и вот набрёл на источник живительной влаги.

Он подхватил её на руки и, не отрываясь от губ, понёс к шато. Кати не протестовала. А Алистер не хотел её отпускать. Ощущения прижавшейся к его груди любимой женщины наполняло счастьем и ликованием.

Дверь отворилась сразу же, едва он толкнул её ногой. Герцог внёс Кати в комнату и бережно опустил на постель. Отстранился от неё, хотя это было почти болезненно.