Майор и волшебница

Никакой немец из леса не выходил и в плен не сдавался – уж о таком мне непременно сообщили бы.

Тогда? Оставалась одна-единственная версия: старательно конструируя и отлаживая «легенду» о «немце в переулочке», я, сам того не подозревая, угодил в яблочко. Немцы на опушке и в самом деле были, и заметивший их «лояльный горожанин» был и старательно просигнализировал, только попал этот сигнал не ко мне, а к смершевцам. Другого объяснения просто не находилось…

Минут через десять объявился уполномоченный Смерша – не кто иной, как Серега Чугунцов, как мне уже известно, ставший вчера заместителем полковника Радаева. Я по канонам армейской вежливости поздравил его с повышением. Он отмахнулся, без всякого наигрыша:

– А… Всякое повышение – лишние хлопоты и лишняя головная боль…

В чем я в глубине души был с ним полностью согласен. Вот он моментально поверил бы, расскажи я ему о крестике Линды и его поведении над картой – он участвовал в той истории в Полесье, наглядно убедившей иных записных материалистов: не все происходящее на нашей грешной земле можно объяснить с материалистических позиций. Но я, конечно, промолчал, решив послушать, с чем он приехал.

Линда принесла кофе. Поставив поднос на стол, сказала Чугунцову:

– Прошу, товарищ майор. Кофе у нас настоящий.

(На другой день, после того, как мы обустроились, я ее отдал на часок в науку Васе Тычко. Вася ей объяснил систему наших знаков различия; память у Линды была хорошая, цепкая, сущая память отличницы-студентки, так что она легко все запомнила, да к тому же наша система была проще немецкой. Рассказал, как обращаются друг к другу наши военные, еще о нескольких уставных мелочах – все это могло ей пригодиться, если мой план удастся и она останется со мной.)

Произнесено это было по-русски – так уж Линда для себя постановила: пока живет здесь, говорит исключительно по-русски. Болтала по-русски с Васей (Кузьмич разговорчивостью не отличался), по-русски отвечала приходившим ко мне офицерам, когда они мимоходом заговаривали с ней по-немецки (конечно, те, кто язык знал более-менее).

Проводив ее взглядом, Чугунцов сказал не совсем и деловым тоном:

– Значит, правду говорили, что твоя хозяйка прилично русский знает. Интересно, откуда? Не мог же ты ее за три дня выучить…

– Студентка, – сказал я чистую правду.

– А, тогда понятно. Везунчик ты, Федя, повезло тебе с хозяюшкой. И раскрасавица, и русский прилично знает. – Он отпил глоток из чашки. – И кофий неплохой варит.

– Ну, тут уж я ни при чем, – развел я руками с видом крайнего простодушия. – Не я ж выбирал, где поселиться, всё квартирьеры…

– Я и говорю – везунчик…

Судя по его улыбке, чуточку насмешливой, чуточку исполненной этакого здорового цинизма, все он о нас с Линдой насквозь понимал.