Волшебница для короля

Илар в свободном костюме из легкой черной ткани с деревянным мечом в руках кружил по залу, отрабатывая удар за ударом. Вокруг него стояли «чучелки» — тяжелые манекены, которые использовались для тренировок.

— Присоединяйся, — бросил Илар.

— Я одет не подходящим образом, — фыркнул Этен, оглядывая свой нарядный бирюзовый камзол, расшитый драгоценностями. Яркий, привлекающий внимание и отводящий глаза от лица.

— Брось, давай, — пропыхтел Илар, кувыркнувшись через голову, чтобы снизу вверх пронзить невидимого соперника.

Этен пожал плечами. Ну, раз король просит… Он расстегнул воротник и камзол, снял рубашки, сбросил туфли. На то, чтобы переодеться в такой же костюм, в котором тренировался Илар, не ушло много времени. Этен выбрал один из деревянных мечей на стойке в углу зала, приблизился к Илару — и тут же был вынужден упасть на пол, чтобы не получить удар в живот.

— Ах ты…

Поединок начался.

Этен вскочил и понесся вперед, тараня Илара. Тот вынужден был попятиться, Этен развернулся, чтобы снова оказаться лицом к лицу, и приготовился атаковать. Тишину зала наполнил стук сталкивающихся друг о друга деревянных мечей, тяжелое дыхание, рык и громкие выдохи.

Этен сам не заметил, как привычная вальяжность стекла с тела, уступая место горячке битвы. Илару явно тоже хотелось спустить пар: яростно атаковал, начисто забыв об осторожности, рассчитывая только на то, что он выше и шире в плечах, а значит — сильнее физически. Несколько раз Этен поймал его на этом, сделав вид, что отступает, а затем поднырнув под руки Илара и напав сзади.

Илар тяжело дышал, глаза его зло сверкали, дыхание было тяжелым. Этен посмеивался. Он тоже вспотел и уже начал уставать, но едва это замечал, упоенный схваткой. Он соскучился по учебным дракам с Иларом — ни с кем другим Этен тренироваться не мог.

Илар был силен и ловок, почти так же, как и сам Этен. Умудрялся победить его в каждом третьем-пятом поединке — это лучше всего другого говорило о его мастерстве.

Этену многого стоило привыкнуть драться по правилам, ради тренировки или удовольствия, а не так, как велит улица: на смерть, не жалея ни себя, ни соперника, не думая о чести и о том, как бой выглядит со стороны. Главным было выжить, уйти относительно целым и показать: я тот, кого лучше не трогать.

Он уже почти оставил за собой третий раунд, когда по залу прокатился порыв ветра. Этен зажмурился, и Илар воспользовался этим, чтобы сбить его с ног и придавить к полу. Поперек горла легла рукоять деревянного мяча, дыхание сперло. Этен закашлял, захрипел, а затем расслабился.

Позволил в глубине груди чему-то, похожему на огромный цветок, распуститься, раскинуть свои лепестки-усики в пространство, аккуратно коснуться висков Илара.