На волнах оригами

В себя заснувшая Нинка пришла уже лежа на мягкой широкой кровати гостиничного номера, который окутывала вполне себе уютная загадочная полутьма. Перебравшей с алкоголем Нинке, голова которой кружилась, показалось вдруг, что она находится в доме у деревенской бабушки – когда Нина, будучи девочкой, оставалась там, такая же уютная кружевная полутьма накрывала спальню, и свет пробивался сквозь наполовину прикрытую дверь вместе с обрывками неспешных разговоров взрослых на кухне и ароматами свежей выпечки. Маленькая Ниночка, пряча под подушкой пистолет – чтобы убить всех монстров и слушающая разговоры старших, незаметно засыпала… Взрослой же Ниночке потребовалось не меньше четверти минуты, чтобы осознать, что никакой она не ребенок и что находится не в старом бабушкином доме, а в незнакомом месте.

Девушка с трудом приподнялась, пытаясь понять, где она. На пересохших губах отчего-то чувствовался противный привкус мяты. Нинка осторожно провела языком по губам – нижняя была разбита. И ей показалось отчего-то, что недавно она с кем-то целовалась.

Не слишком эффективно соображавший после возлияний мозг подкинул идею, что, возможно, кто-то притащил ее невесть куда, дабы посягнуть на девичью честь, однако Нинка сразу поняла, что если ее умыкнули из бара именно с такой целью, то ничего еще не случилось – ибо одежда все еще была на ней. Но, скорее всего, собирались сделать это, ибо где-то за стенкой слышался шум воды, словно кто-то принимал душ. Журавль тотчас сделала выводы, для каких целей.

«Какая-то скотина привела меня в отель», – догадалась девушка. Испугаться она не испугалось – страх хлынул потом, но мгновенно пришла в ярость. Кто-то решил поиграть с ней, Ниной Журавль, решив, что это сойдет ему с грязных лап? Захотел воспользоваться ею, пока она была без сознания?

– Ублюдок, – ласково прошипела блондинка, сжав кулак. – Я тебя сейчас евнухом сделаю.

Нинка на автомате вытащила из валяющейся рядом с ней сумочки ни много ни мало, а настоящую миниатюрную отвертку, и, слегка пошатываясь, бесшумно, словно заправский ниндзя подкралась к двери, ведущей, судя по шуму воды за ней, в ванную комнату. Блондинка тихонько приоткрыла дверь, дабы вначале оценить противника, однако ее ждало большое потрясение, ибо человека, склонившегося над раковиной и упершегося в нее руками, она без проблем могла узнать и со спины. И дело было не только в ярких синих волосах. Фигура, походка, жесты, голос – как ни пыталась гордая Журавль забыть этого человека по имени Ефим, у нее ничего не получалось и – парадокс – она начинала ненавидеть его еще больше.

Келла не опускал тяжелого взгляда с отражения собственного лица: недовольного, небритого, мокрого от воды – холодные капли стекали по нему, попадая на грудь и за шею.