На волнах оригами

 – Но ты видела, как они дружно упали? – захохотала блондинка, ничуть не смущаясь весьма заинтригованных взглядов, которые бросал на девушек через зеркало заднего вида водитель.

– Видела, – все так же хмуро отозвалась Катя.

– Не иначе, как кара Божья их настигла, – веселилась Журавль. – Ну и рожи у них были – и так не красавицы, а тут вообще хоть без очереди к пластическому хирургу шуруй. И… Эй, ты чего такая вялая? – ткнула она подругу в бок. – Уже страдаешь по своему блудоногому? Да ладно тебе, Катюха, он же обещал озарять наше захолустье своим сиянием. Приезжать то есть.

Это была максимальная поддержка, на которую была способна Журавль, и Катя это знала.

– Ревела? – строго осведомилась Нинка.

– Немного, – слабо улыбнулась ее темноволосая подруга.

– Ну и дура, – вынесла вердикт Журавль.

– Я же не железная леди, как ты, – отвечала та спокойно, ничуть не обидевшись. – Ты из-за своего Ефима и слезинки не проронила.

– А чего я должна по нему рыдать?! – крайне изумилась блондинка. – У меня на лбу написана, что я страдаю психическими отклонениями? Нет уж, подруга моя милая, по этому выродку я плакать не буду, – уверенный громкий голос ее отчего-то едва заметно дрогнул, и Катя внимательно посмотрела на Ниночку.

– Точно? – осведомилась она.

– Точнее некуда. А, ну его к свиньям, – отмахнулась девушка. – Рыло – к рылам, – решила она, рубанув ребром изящной ладони по воздуху. – Дьявол, я опять мозоль натерла. – И она, сняв туфли, с ногами устроилась на сиденье.

– Как ты вообще тут оказалась, Нин? – спросила Катя.

– Да так, – пожала та плечами. – Ты же сказала, что помчишься в аэропорт, вот я и подумала, что надо бы и мне приехать, а то пропадаешь без меня. И была права, – сварливо заметила Нинка, которая чувствовала себя героем после того, как вовремя нашла Катьку и утащила в такси, подальше от чокнутых фанаток. – Твои простофильские замашки до добра не доведут. Давай, я тебе лучше расскажу, с кем вчера подралась! – перевела она тему.

– Да, мне тоже интересно, кто тебе губу рассек, – покачала головой Катя. – Этот человек еще жив?

– К сожалению, – поцокала языком Ниночка. – Дышит еще одним и тем же воздухом со мной. Но и этой овце замызганной досталось нехило, чтоб ее клопы застремали! – от души пожелала она Алине Лесковой и выдала еще пару фраз, но уже весьма нецензурных. И девушка эмоционально, в красках стала рассказывать историю встречи с давней врагиней, не зная еще, какие слухи ходят о них двоих в местной тусовке."

"На самом деле Нина Журавль немного кривила душой. Не потому что не доверяла Кате, своей лучшей подруге, а потому что не хотела вспоминать то, что произошло с нею ночью.