На волнах оригами

Нинка находилась в такой ярости, что готова была с ходу накидать рекомендации для книги «Пятьдесят и один совет уничтожения врагов в радиусе пяти километров посредством барабанных палочек». Но все же она была горда собой, что не показала никаких чувств, когда увидела этого синего муфлона, хотя ей так хотелось плюнуть ему в глаза и расцарапать морду, а потом заняться его мерзкой готичной девкой, которая изрядно бесила. Сделать из ее мордочки кровавую кашу.

И когда только Синего стало тянуть на девиц легкого поведения? Типичная групи.

– Ненавижу, – прошипела девушка, вспоминая, как они целовались в подъезде. Девица впилась в Рыло, как пиявка. А тот весьма откровенно ее лапал.

Нина видела, как хорошо знакомые сильные руки с выступающими венами скользят по чужой спине, обнимают за чужую талию, гладят чужие волосы, запускают в них пальцы.

Она имела честь наблюдать, как чужие ладони касаются его живота и груди, чужие пальцы сжимают его плечи, чужие губы оставляют следы на шее.

Видела, как им хорошо вместе. Видела – и ничего не могла поделать с этим.

Единственное, чем она смогла ответить – поцелуем с Матвеем, которому слишком понравилась роль ее парня. Она лишь могла показать, что и ей неплохо без него. Что он – всего лишь испорченная ненужная игрушка.

Матвей понял, как нужно действовать. И когда Рыло зашел в лифт, племянник крестного подошел к ней и показушно поцеловал – так, чтобы Синий видел. И он смотрел на них до тех пор, пока створки лифта не закрылись, наблюдал, как ту, которую еще совсем недавно считал своей, свободно целует другой.

Правда, границу Матвей все же перешел – не стал делать вид, что это поцелуй, не ограничился простым касанием губ к губам, а решил провернуть все по-настоящему, и не ответить Нинка не могла, дабы не вызвать подозрения, хотя внутри у нее все против подобного бешено протестовало. И даже затошнило слегка, как будто бы она помойку лизнула.

Нина, подыгрывая, терпеливо стойко сносила муки и делала вид, что в восторге. Чего не вытерпишь ради мести?

А Матвею явно нравилось целоваться, и он положил руку несколько ниже, чем то могла стерпеть находящаяся на грани взрыва Ниночка.

– Лапы убрал, – грубо оттолкнула она молодого человека, едва лишь закрылись створки лифта, из кроткого ангела превращаясь в разъяренного демона.

Глаза Матвея весело блеснули. Ему подобный опыт пришелся по вкусу.

– С детства ты подучилась, Ниночка, – весело объявил он.

– Правда? – делано скромно улыбнулась Журавль, и Матвей, ничего не подозревая, кивнул. – Я так рада, специально ради этого момента набиралась опыта, – продолжала она сладким голоском, – чтобы ты оценил. А теперь оцени-ка это, дорогой.

И она с силой наступила ему на ногу, так, что Матвей едва не взвыл.