На волнах оригами

 – Несколько минут вместе – и ты послал красивую девчонку.

– Отыгрался на ни в чем неповинной девушке, – вставил водитель. – Обидел.

– Утешь, – буркнул с заднего сиденья Келла, вновь уткнувшись в игрушку в телефоне.

– Нет, серьезно, Синий, ты идиот.

– Еще раз назовешь меня Синим, я тебе челюсть сломаю, – пригрозил Келла. Он терпеть не мог этого прозвища. И сам уже сожалел о содеянном. Возвращаться в пустую темную квартиру, где самой великой ценностью были барабанная домашняя установка и несколько крутых гитар, ему не хотелось.

Келла любил общение и не терпел одиночества – порою даже Интернет спасти не мог. Поэтому он старался всегда находиться с людьми, желательно – в центре внимания. Обожал тусовки, компании, сходки… Людей.

А в те редкие моменты, когда приезжал домой, рядом была большая семья, и из безбашенного музыканта Келла превращался в веселого простого парня Ефима.

Келла ввалился в душную темную квартиру на десятом этаже, в которой не был больше суток, открыл все окна, впуская утреннюю свежесть и, на ходу разбрасывая вещи, пошел в ванную. Минут десять он стоял под холодным душем, закрыв глаза. Упругие струи били по загорелой коже. Вода стекала по ставшим темно-синими волосам, напряженному телу, смывая пыль города и пот, но вот тревожные мысли с собой унести она не могла.

Заляпанный яростью образ Нины так и стоял перед глазами.

Откидывая назад мокрые волосы, с которых сбегала по лицу вода, Келла бессильно оперся плечами о холодный кафель. В его фантазиях Демоница была одна, без нового приятеля, покорная и податливая. Ей шел загар – еще больше оттенял яркость глаз.

Освежившись и немного придя в себя, Келла переоделся и с последней банкой пива – ничего больше в холодильнике не было, сел на широкий подоконник, включив музыку. Под ее тяжелый изломанный ритм он какое-то время разглядывал сиреневое, с розовыми облаками-осколками небо.

А после заснул на диване, уткнувшись лицом в подушку и свесив руку.

* * *Нина Журавль смотрела на то же самое небо, только не сидя на подоконнике, а стоя на балконе в доме семейства Радовых, вцепившись руками в перила. По обнаженным ногам ее ползла, как змея, утренняя прохлада – но Нинке нравилось ощущение холода, а потому ей было даже приятно.

Взгляд ее, направленный в рассветное небо, был тяжелым.

– Упади ему завтра на голову, – сказала мрачно Нина.

Настроение ее было поганым."

"Не для того она поехала к лучшей подруге сразу после возвращения в город, чтобы встретить этого подлого выродка, вздумавшего играть с ней, с Ниной Журавль! Сволочь пережеванная, ударник, черт его подери, тяжелого музыкального труда. Да она если его еще раз встретит, барабанными палочками выкопает могилу.